— Нормально. Холодная.

Утолив жажду, они отыскали на выступе относительно сухое место. Дилл свесил ноги и потянул мышцы на шее, поморщившись от боли.

— Как глубоко мы, по-твоему?

— Дипгейт плохо видно, — задрав голову, ответила Рэйчел. — Но он теперь ярче. Там, наверное, около полудня.

На невообразимой высоте призрачные полоски и завитки света венчали колодец пропасти. Дилл посмотрел вниз — ничего.

— Может быть, дна действительно нет?

Рэйчел подняла фонарь и, сделав несколько осторожных шагов вдоль выступа, остановилась и села на корточки.

— Знаешь, Дилл, поверхность не плоская, она поднимается под небольшим углом. — Девушка еще раз подняла фонарь, чтобы осмотреть выступ. — Когда мы остановились в первый раз, я не была уверена, но теперь… Здесь угол круче. Должно быть, выступ по спирали поднимается по скале.

— Дорога вниз?

— Или наверх. — Рэйчел подняла на него глаза. Наверное, эта тропа спрятана под краем пропасти.

— Но зачем?

Рэйчел покачала головой.

— Не знаю. Но этого здесь быть не должно. Металл, — она провела рукой по краю выступа, — заржавел. А наверху — нет. Эта часть дороги старше. Скорее всего старше на несколько десятков лет.

— Мы можем спуститься по выступу.

Убийца посмотрела вниз.

— Не видно никаких признаков Дипа. Если город действительно существует, значит, он либо не освещен, либо до него еще слишком далеко. Мы так можем неделями ходить.

Целый город, погрязший в вечной темноте. У Дилла сердце замерло от одной только мысли. Вся темнота собралась там, заперта, словно в ловушке. Ангел подошел поближе к фонарю. Масло скоро закончится. Он внезапно почувствовал, будто тонет, будто невесомое тело поглотил бездонный океан. Его охватило непреодолимое желание вырваться на поверхность. Дрожа всем телом, Дилл встал, с трудом глотая воздух.

— Дилл? — Рэйчел вдруг оказалась рядом. — Посмотри на меня! — Она повернула его лицо и посмотрела прямо ему в глаза. — Я не позволю никакой беде случиться с тобой.

Дилл едва мог дышать.

— Посмотри на меня! Я тебя не брошу. Ты в безопасности. — Девушка подняла фонарь. В ее глазах блестела тревога. — Осталось много масла. Много света.

Постепенно напряжение в легких прошло, и дрожь утихла.

— Прости, Рэйчел. Мне очень стыдно. — Он хотел отвернуться, хотел, чтобы она отпустила его, но девушка крепко держала ангела за руку.

— Тебе нечего стыдиться. Все чего-то боятся. Посмотри на Карнивал. Почему, как ты думаешь, она избегает света?

— Я архон храма. — Голос Дилла оборвался. — Но у меня ничего не получается так, как надо. Я не умею обращаться с мечом, едва могу летать. — Ангел закрыл глаза, отчаянно пытаясь скрыть стыд. — Я даже с телегой и лошадьми не могу справиться. А темнота… она меня пугает! Я трус! Пустое место.

Что обо мне подумает отец? А ты, Рэйчел, что ты скажешь, если узнаешь, как я отказывался спуститься? От стыда больше не спрятаться. Дилл посмотрел на Рэйчел полными страдания глазами.

— Ты борешься со своим страхом, Дилл. Посмотри, как далеко ты зашел. Боги на дне, ты храбрее, чем я.

— Но ты умеешь сражаться.

— Думаешь, это храбрость? — В ее улыбке было страдание. — Нет ничего достойного в убийстве, даже с санкции Церкви. Хашеттские варвары тоже люди. Предатель — такой же человек. — Боль в глазах спайна поразила ангела. — Пока меня не перевели на городские крыши, я выискивала хашеттских разведчиков и агентов, иногда наемников или пилигримов, которые бежали из Дипгейта.