Девону страшно хотелось ударить пресвитера. Он чувствовал эликсир в своих венах, ангельское вино шептало ему, затуманивало разум. Девон не видел больше советников: перед ним стоял только умирающий от старости, сгорбившийся над клюкой пресвитер.

— Я спущу весь вонючий город в пропасть лишь по той простой причине, что вы больше всего на свете хотите там оказаться. Думаешь, горожане разбегутся, священник? Когда сама бездна пойдет им навстречу, отвернутся ли они от нее?

Пресвитер посмотрел ему в глаза.

— В Дипгейте много невинных, детей…

— Так пусть их спасают родители, — прохрипел Девон. — Если они этого не сделают, это их вина… твоя вина. Церковь питает их абсурдную веру, не я.

Лицо пресвитера исказилось страданием, и Девон увидел, что Сайпс его понимает. Но пресвитер не отказался от своей веры: он продолжал верить в Ульсиса. Теперь Девон убедился, что подозрения его оказались справедливы. Пресвитер боялся своего бога. Только теперь отравитель понял, зачем понадобилось создавать ангельское вино для Карнивал. Мысль казалась настолько неправдоподобной, что Девон не мог даже и помыслить об этом. Священник рассчитывал убедить Карнивал противостоять богу. Что бы ни находилось на дне пропасти, оно явно начинало представлять угрозу.

— Десятки тысяч погибнут, — сказал Сайпс.

— Смерть для них — счастье. Я лишь даю им то, чего они хотят, то, чего заслуживают, — процедил сквозь зубы Девон.

Но что восстанет из бездны? У отравителя не было времени дожидаться.

— И как ты собираешься сделать это? — вмешался шаман.

Гнев совершенно затуманил разум Девона, бешено пульсировал у него в голове, так что тот еще некоторое время в замешательстве смотрел на высокого шамана, пытаясь вспомнить, где он и кто стоит перед ним. В конце концов он мотнул головой, чтобы окончательно прояснить мысли.

— Я разбужу машину. Разбужу вашу костяную гору, пригоню ее к городу и перережу цепи.

— Изгнанный бог будет повержен, — пробормотал один из советников. — Его приспешники — повержены. Шаман, нужно опасаться возмездия Ульсиса.

— Айен защитит нас, — нахмурившись, ответил Батаба. — Она одобрит твой план.

— Отравитель лжет, — зашипел Мошет. — Это уловка.

— Он предал свой собственный народ, — сказал Сайпс. — Он и вас предаст.

— Они никогда не были моим народом. — Девон удивился собственному голосу, словно хор призраков шептал вместе с ним. — Для начала, их и людьми-то назвать трудно. Они всегда были мертвы.

Батаба ударил посохом.

— Советники, вы выслушали. Каково ваше решение? Дадим ли мы нашей добыче отсрочку и вступим в союз с этим человеком? Или покончим с этим прямо сейчас? Дипгейтские корабли приближаются.