Карнивал устремилась вверх, преследуемая новой волной стрел. Некоторые из них достигли цели, прорвали черные крылья или впились в древние замшелые одежды. Она взвыла и бросилась прочь от убийц. Бродяга побежал за ангелом.

Аллея сливалась с более широкой улицей, которую Неттл узнал с первого взгляда. Улица Решеток плавно спускалась от старого планетария на юг, пробегала через добрый десяток сгорбившихся мостов и вела прямо к дипгейтским докам. Имя свое улица получила благодаря решеткам с острыми шипами, которыми здесь было заперто каждое окно и каждая дверь. На улице Решеток обитали портовые рабочие и смотрители за цепями, которые подчас могли раздобыть больше металла, чем кузнецы на улице Черных легких. Все в городе, за исключением, конечно же, Церкви, знали, что каждая вторая украденная тонна железа в Дипгейте уходила на то, чтобы защитить улицу Решеток от новой ночной атаки. Возникало ощущение, будто стоишь прямо в раскрытой пасти чудовищного монстра — со всех сторон на путника хмуро смотрели ощетинившиеся острыми зубцами прутья и решетки. Можно было только удивиться, что улица Решеток до сих пор не утянула половину города в пропасть. Растащили даже железные балки и механизмы возвышавшегося над улицей планетария — металл ушел на отливку временной защиты для многочисленных жилищ. Теперь только плющ и вьюны удерживали гигантский купол на вершине башни.

Внезапно Неттл услышал шипение и разглядел, как тени бесшумно движутся по крышам. Чуть впереди к северу в воздух вновь взлетели стрелы спайнов. Бродяга выругался и перебежал на противоположную сторону улицы, чтобы лучше разглядеть цель, которую преследовали церковные убийцы.

Они гнали Карнивал на север, в сторону планетария. Стрелы рикошетили от каменных стен, железных решеток и черепицы, с треском разлетаясь в щепки.

— Вот сука! — Господин Неттл только развел руками.

Карнивал стремительно развернулась в воздухе и ринулась на бродягу.

И снова стая стрел преградила ангелу путь и погнала в сторону планетария. Это может продолжаться до самого утра — спайны пытаются прогнать ангела как можно дальше от храма и Рабочих лабиринтов. Как можно дальше.

С криком Неттл сорвался с места и помчался по улице.

Карнивал не прощала спайнам ни одной раны. Чем сильнее была боль, тем страшнее становилось возмездие. Никакие преграды не могли сдержать раненого ангела. Веревочники и нищие из Лиги страдали от ее гнева больше всего и ненавидели спайнов за это. Стены их фанерных лачуг были не толще бумаги. Те, кто мог позволить себе такую роскошь, ставили в домах клетки, в которых запирались вместе с семьей. Иногда это помогало, хотя чаще всего нет. Карнивал разбила с дюжину таких лачуг в Ночь Шрамов, вырывая их прямо из цепей, где были закреплены жилища.

Спайны спешили к планетарию. Темные фигуры одна за другой ныряли в темноту. Стрельба остановилась.

— Сюда, стерва!

Карнивал не замечала его. Что-то еще привлекло внимание ангела — что-то внутри планетария. Неттл выругался и посмотрел на серое здание особняка, увенчанное гигантским граненым шаром. Старый дом смердел, словно коридоры Айрил. Окутавшие часовую башню цепи удерживали рассыпавшиеся кирпичи. Через щели в заколоченных окнах на Неттла смотрела черная пустота. На какое-то мгновение ему показалось, что там мелькают причудливые силуэты. Поговаривали, что коридоры Оберхаммеровского особняка непрестанно движутся, складывая все новые и новые лабиринты и головоломки для теней, запертых в его стенах.

В какой-то миг Неттла охватило сомнение, но он снова двинулся вперед. Подойдя к стене часовой башни, бродяга ухватился за цепь и начал карабкаться вверх.

Внезапно звезды в одном из разбитых окон погасли. Черная, как ночь, тень закрыла небо. Рэйчел осторожно повернулась; дряхлое кресло ворчливо скрипнуло. Тень дрогнула. Ангел заметила девушку, но пока не нападала.

Тебе кажется, это ловушка? Ничего удивительного.