– Что будем делать? – Леслав совсем по детски закусил губу.

– Пойдем на восток, в глубь княжества. И лишь потом на юг, к степи. Тебе, Хорт, придется задержаться с нами на недельку.

– Что поделать? – развел руками охотник. – Не бросать же вас, остолопов.

Фаворит

Межамир как раз подписывал последнее распоряжение, предвкушая отдых, когда в голове зазвонил маленький, но требовательный звоночек. Маг выругался, отшвырнул перо и с прытью, которую трудно ожидать от столь пожилого человека, выскочил из‑за стола.

Ступеньки винтовой лестницы противно скрипели, напоминая о том, что их давно не чинили. Межамир никак не мог вспомнить, кто из магов сегодня дежурит. Это злило, и, поднимаясь, он сбил дыхание. Задыхаясь, ворвался в Сторожевой Покой. У светящегося голубым большого стола стоял Снегирь, опытный старый маг. Межамир облегченно вздохнул. – Где? – выпалил он, едва переступив порог.

– Южный участок рубежа с Эрином, чуть южнее Светлой реки.

Огромная, сажень на сажень, живая карта Новгородского княжества, шедевр магов и лично Межамира, выглядела, как обычно. Лишь в голубой стене, окружавшей княжество, которая и испускала свет, обнаружилась небольшая прореха.

– Что там, как думаешь? Заклинание или дракон? – спросил Межамир, восстанавливая дыхание. Дырочка постепенно затягивалась, но более ничего на карте не двигалось. Заклинание отобразилось бы на ней темным облачком, дракон – собственным уменьшенным изображением.

– Не знаю, – ответил напряженно Снегирь, и по его тону Межамир понял, что старый маг удивлен. – Придется применять дальновидение.

– Без сомнений, – решительно кивнул Межамир и закрыл глаза.

Тьма сомкнулась вокруг него. Маг привычно сосредоточился на позвоночнике, а когда почувствовал в его основании жжение, вздернул себя вверх, подобно герою сказок Длинноруких, Мюнх‑Гаузену, что вытащил себя из болота за волосы.

Возникло ощущение полета, Межамир почувствовал себя перышком, несомым могучим ураганом. Мелькнули внизу дома и башни Новгорода, затем понесся лес, изредка пятнаемый шрамами дорог и лишаями деревень. Лучший дальновидящий среди магов княжества, Межамир легко скользил на потоках Силы, направляя полет к тому месту, где заметил прорыв. Вот граница, река сверкает небрежно брошенной лентой белой ткани. Место прорыва маг ощутил всем телом. Но вокруг очень густые леса, даже сейчас, зимой, сложно что‑либо разглядеть в чаще.

Долго метался он над землей, ощупывая, словно насекомое усиками, потоки Силы, пытался определить, что же произошло, кто или что прорвало стену? Обнаружить, к собственному удивлению, не смог ничего. Вывод один – через границу прошел маг, умеющий скрыть свое присутствие, свернуть собственную Силу в тугой кокон.

Возвращение прошло очень тяжело. Слишком долго Межамир пробыл вдали от тела, истощил и себя, и Снегиря, который во время сеанса играл роль источника дополнительной Силы.

Тьма вновь сомкнулась над верховным магом Новгорода, и вот он уже в своем теле. Головная боль ударила подобно копью, остро и безжалостно. Рядом, вцепившись в стол, стоял Снегирь. Лицо его было бело, словно снег. Затем мир закружился безумным круговоротом, и пол со всего размаху ударил Межамира в лицо.

Очнулся он оттого, что по лицу текла вода. Помотал головой, осторожно открыл глаза. Вода перестал течь, а над собой верховный маг увидел озабоченное лицо Весемира:

– Все в порядке? – спросил он.

– Да, я уже в сознании, – Межамир приподнялся, сел, обнаружив, что лежал на лавке. Голова болела не так остро, но достаточно сильно. И хотелось спать.

– Что удалось увидеть? – спросил Весемир, отставляя кувшин.