– Что удалось увидеть? – спросил Весемир, отставляя кувшин.

– Судя по всему, маг. Придется тебе ехать самому. Возьмешь человек сто из моего полка. Неси бумагу, я подпишу приказ.

Зрение мутилось, рука дрожала, но Межамир заставил себя нацарапать нужные слова, подписался криво. Приложил перстень. На бумаге остался герб княжества – алый щит, украшенный турьими рогами.

Весемир принял приказ почтительно, крикнул что‑то в сторону. Заботливые руки тотчас поддержали падающего Межамира. Последнее, что он слышал, было: «Отведите в покои. разденьте и уложите в кровать!»

Воевода

Не успели пройти и полверсты с места обморока Родомиста, как маг вновь забеспокоился. Чем‑то ему не понравилось небо. Замер, как вкопанный, и смотрит – на восток.

Крик хлестнул по ушам подобно хлысту.

– В укрытие!

Ратан недоуменно осмотрелся. Маг уже не стоял, а несся туда, где деревья выглядели наиболее густыми. Ничего не оставалось, как припустить следом.

Маг заставил всех забиться в самый густой кустарник, так, чтобы и с двух сажен не было видно. Потом еще велел прикопаться снегом. А когда Леслав спросил, в чем дело, ответил длинной речью:

– Маги, именуемые дальновидящими, способны создавать своего двойника из чистой Силы и отправлять его на далекие расстояния, дабы обозревать, что там происходит. Дальновидящих не так много, я, например, обладаю этой способностью в малой мере. Но над нами сейчас, невидимый для обычного зрения, кружит двойник Силы одного из магов Новгорода, пытаясь обнаружить нарушителей границы.

– И что делать? – встревожился Леслав.

– Лежать и не рыпаться, – ответил маг строго. – Есть шанс, что он нас не заметит.

Лежать в кустах пришлось до самого вечера. Снег таял, вода протекала в рукава и валенки. Намокли так, словно купались в одежде.

Когда оранжевое яблоко солнца толстым боком коснулось вершин деревьев, маг позволил подняться. Но далеко путники не ушли. Едва тьма пала на лес, остановились и начали собирать хворост, много хвороста. Предстояла тяжелая ночь: ночь сушки промокшей одежды.

Наследник

Море открылось неожиданно, огромное, могучее. Терик вздрогнул, осознав, что чуть холмистая, уходящая за горизонт серая равнина – и есть море. Стихия не бушевала, но, словно играючи, демонстрировала свою мощь жалким обитателям суши. Сине‑серые волны, высотой в несколько сажен, обрушивались на берег, заставляя землю трястись в ужасе, а затем с удовлетворенным рычанием отползали.

Немалый путь пришлось преодолеть, дабы увидеть эту впечатляющую картину. Позади остались нападения грифонов, что налетали, кровожадные и безжалостные, с северных гор, тяготы дороги по руслам рек. Более тысячи верст следов от саней оставили путники менее чем за пятнадцать дней. Члены отряда похудели, измучились, как и кони, которым довелось тащить тяжелые сани. Большая часть отряда, а также все кони пустятся в обратный путь, в Нордбург, а Терику и еще двенадцати отважным йотунам предстоит отправиться на юг, водным путем.

Вывел предводителя из задумчивости Гуннлауг, старший шкипер. Дабы привлечь внимание Терика, он невежливо дернул того за рукав. Сын конунга и не вздумал обижаться – в дороге все равны. Кивнув Гуннлаугу, Терик последовал за ним. Наступило время спустить на воду корабль, специально построенный для этого путешествия. Стройный корпус, задранные нос и корма – типичный драккар. На таких йотуны уже сотни лет бороздят воды, только размеры немного меньше обычного, всего пять сажен в длину, полторы – в ширину.

Устье Порубежной реки, как и море, оказалось свободно ото льда. Сани подтащили насколько можно ближе к воде, затем распрягли коней. Копыта облегченно цокали по скользкой поверхности, когда кони отходили в сторону. Застучали топоры – сани, сделанные из прочнейшей железной сосны, теперь придется уничтожить.