|
Ему достаточно стены, которая простирается от одного края острова до другого. Часть острова к югу от стены - город с яркими фонарями, уличными кафе, кинотеатрами и роскошными домами. Все, что осталось к северу от 102-й улицы, превратилось в трущобы - в гетто для людей иного цвета кожи, для слепцов или для тех, кто не пришел в восторг от славного правления Торренса. Все эти люди не могут перебраться через стену, поскольку она утыкана сторожевыми вышками, ее охраняют собаки, а полоса вдоль нее густо минирована. Узники гетто не могут переплыть через реку, так как на противоположном берегу их поджидают миллионы триффидов. - Гэбриэл впал в раж и уже не мог остановиться. - Там в разваливающихся домах живут люди, которые так голодают, что их душа едва-едва удерживается в теле. Создается впечатление, что они добровольно трудятся в потогонных мастерских и на фабриках. Однако истина состоит в том, что они обязаны работать, иначе их лишат дневного рациона пищи, а без этого рациона их дети умрут от голода. И эта система работает как автомат только потому, что лет десять назад Торренс и его подручные догадались накачать некоторых из этих людей героином. Это была гениальная идея. Ты же знаешь, что героин притупляет все чувства. - Глаза Гэбриэла горели гневом. - Рабы утратили чувство реальности и перестали осознавать весь ужас своего положения. С другой стороны, это означало, что Торренс получил возможность заставить их трудиться все больше и больше. Но и это еще не все! Употребление героина приводит к сильной наркотической зависимости, и рабы после нескольких инъекций становились наркоманами. Затем Торренс приказал прекратить инъекции, и, как ты понимаешь, наркоманы ради того, чтобы получить дозу, были готовы на все. И знаешь, что придумал Торренс? - спросил Гэбриэл и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Он сказал, что станет давать рабам дозу, если те будут стремиться к выполнению поставленных им демографических целей. И что мы имеем в итоге? В итоге мы имеем рост производства, потому что рабы готовы ради очередной инъекции загнать себя до смерти. И мы имеем рост народонаселения. Рабы после укола получают облегчение на несколько часов, а затем начинают вкалывать еще круче в надежде получить дополнительную дозу. Простенько и со вкусом. Сказав все это, Гэбриэл целую минуту сидел молча, сжав кулаки и поигрывая желваками. Немного успокоившись, он продолжил: - Теперь ты понимаешь, Дэвид, что район севернее Параллели 102-й улицы - не самое приятное место для обитания: - Он отпил кофе. - Это тюрьма, в которой управляют сами заключенные. И управление это, поверь, смертельно эффективно. Люди вкалывают день и ночь, чтобы обеспечить Торренсу и его прихвостням сладкую жизнь, к которой эти ублюдки уже привыкли. Но это означает также, что нам не стоит опасаться охраны. Кроме того, у нас там есть союзники. Пока наш боевой отряд будет заниматься своими делами, мы - гражданские - получим убежище, где и просидим, пока не настанет время лететь домой... Если на то будет воля Божия. Теперь ты видишь, Дэвид, - он бросил на меня невеселый взгляд, - почему я мог обещать тебе полную безопасность. * * * После этого мы некоторое время летели молча. По правде говоря, молчание даже несколько затянулось. Пребывая в задумчивости, я тем не менее не забывал поглядывать на приборную доску и держать в поле зрения хвостовые огни идущих впереди самолетов. Взглянув на часы, я увидел, что до посадки остался всего час. От волнения пересохло горло. Через несколько минут мы должны прекратить всякий радиообмен, так как рискуем быть услышанными приемной антенной Нью-Йорка, хоть мощность наших передатчиков и снижена до предела. Перед тем как отключить передатчик, я попросил пилотов обоих впередиидущих самолетов проверить работу индикаторов высоты. Под крыльями машин возникли световые полосы. Схождение идущих под строго определенным углом лучей у поверхности воды в одну яркую точку должно было сказать о том, что машины идут строго на высоте ста футов. |
