|
Во всяком случае, так мне казалось. Хотя картина для этих мест, наверное, была обычной, я не мог избавиться от чувства, что перед моими глазами развертываются экстраординарные события. Рядом с тележкой стояли две средних лет дамы, которые, судя по внешнему виду, вряд ли могли быть постоянными обитателями гетто. Одеты они были в строгие деловые костюмы, а их затянутые в шелковые чулки ноги украшали превосходной работы туфли. Они оживленно беседовали друг с другом, не спуская глаз с доставивших вешалки девочек. Интерес к происходящему у меня резко возрос, хотя я и продолжал шагать с опущенной головой. Дамы, несомненно, занимались оценкой девчонок. Время от времени одна из них указывала на приглянувшуюся девочку, и ту сразу же отводили к группе женщин, толпившихся на том, что раньше было тротуаром. Оставленные без внимания девочки уходили прочь с опустевшими корзинами. Бросив быстрый взгляд на улицу, я понял, что процесс селекции происходит и в других местах. Мужчины и женщины, разбившись на пары, двигались с блокнотами в руках мимо открытых дверей мастерских и пристально вглядывались в лица рабочих. Иногда одну из работающих женщин вызывали и приказывали занять место на тротуаре. Я заметил, что Марни из-под копны рыжих волос, так же как и я, следит за происходящим. Здесь действительно что-то происходит. Но что именно? Поначалу мне показалось, что отбор производится произвольно. Но очень скоро я понял, что из всей массы выбираются только половозрелые девочки. В то же время женщин среднего возраста и старше оставляли в покое. В моей памяти встали два слова: "операция "Лавина"". Итак, она началась. Медики из команды Торренса приступили к отбору женщин детородного возраста, хотя некоторых из них таковыми можно было считать с большой натяжкой. Это означало, что появления первых представителей расы сверхлюдей Торренса можно ожидать примерно через девять месяцев. Грубый окрик прервал мои размышления. - Эй! Постой! Ты, рыжая! Стоять, тебе говорят! - Марни повиновалась и, опустив голову, уставилась в землю. Я принял ту же позу покорности. "Великий Боже, - думал я, - если одна из этих женщин заметит качество моей обуви, мне крышка". Краем глаза я видел стоящего на углу полицейского. Блюститель законности стоял, широко расставив ноги и держа руки за спиной. На его плече висело помповое ружье. Мне оставалось только ждать, что скажет женщина в модных туфлях. - Имя и номер! - бросила дама. Марни продолжала молча смотреть в землю. - Девушка, назови мне свое имя и номер, - повторила женщина. Я почувствовал неладное. События, похоже, начинали развиваться в опасном направлении. - Кого ты из себя изображаешь, девчонка?! Если ты не ответишь, то... - Она немая, - вмешался я, стараясь говорить как можно более заискивающе. - Ее зовут Марни. - Ах вот как? - сказала дама и, записав имя, спросила: - Номер? - Ее номер... - тупо протянул я, - ...не знаю. - Подойди сюда, девчонка, - сказала дама и, грубо схватив Марни за волосы, рывком повернула лицом к себе. Увидев шрам, она брезгливо скривилась и прошипела: - А, похоже, мы имеем дело с объектом грубого обращения, не так ли? Языка, следовательно, тоже нет. Открой рот... Да, так я и знала. Впрочем, для нашей цели ни благообразности, ни язычка не требуется. А теперь повернись ко мне спиной. - На сей раз она грубо рванула ворот свитера, обнажив Марни плечо. - Стой спокойно! Когда ты дергаешься, я не могу разобрать номер. Я увидел длинный ряд цифр, наколотых на лопатке Марни. Дама переписала цифры в блокнот, указала на стайку толпившихся на тротуаре девушек и велела: - Иди к ним. И не двигайся, пока я тебе не скажу. Я пошел вслед за Марни. - Эй! - услышал я и повернулся к женщине. - А ты, болван, нам не нужен. Иди занимайся своими делами. Я глянул на полицейского. В нашу сторону он пока не смотрел, но я знал, что, если дамочка поднимет шум, страж порядка не заставит себя ждать. |
