|
.. что же... ничего подобного мне прежде видеть не доводилось. Волнение сдавливало грудь, я непрерывно вращал головой, стремясь увидеть все. Передо мной лежала вызывающая изумление страна чудес, страна фантастического великолепия. В тот момент мной овладело какое-то странное желание. Страстно захотелось окунуться... нет, нырнуть с головой в самый центр этого смерча, сотканного из движения, света и звука. Через некоторое время после череды вызванных чем-то остановок, судно ошвартовалось у пирса. Еще пара минут - и я спускался по трапу, чтобы ближе познакомиться с этим совершенно чужим для меня миром. Оказывается, для нас было организовано нечто вроде официальной встречи. Группа людей сразу увела Кристину. С ними, ласково обнимая девушку за плечи, ушла и Ким. Я по-прежнему чувствовал себя ответственным за судьбу ребенка и спросил Керрис, куда ее повели. Керрис заверила меня, что о Кристине есть кому позаботиться и что с ней все будет в порядке. - Единственное, что ей грозит, - с улыбкой сказала Керрис, - это стать знаменитостью. Так же, как и вам, Дэвид. - Она слегка прищурилась. - Кстати, знаете, чем знаменит причал, у которого мы стали? Здесь в 1912 году должен был ошвартоваться "Титаник", если бы ему удалось пересечь Атлантику. Не знаю, как вы это воспринимаете... как доброе или злое предзнаменование? - Увидев на пирсе группу людей в униформе, она добавила: - Похоже, до того как мы доставим вас в отель, вам придется пройти кое-какие формальности. Примерно час я заполнял таможенные декларации. Чиновники из службы иммиграции сфотографировали меня анфас и в профиль - очевидно, для досье. Затем человек в мундире с золотым кантом потряс мне руку и пригласил пройти в Нью-Йорк через калитку, за которой уже ждал автомобиль. Я уселся на заднее сиденье рядом с Керрис, мы влились в уличное движение, и я с восхищением принялся глазеть на места, через которые мы проезжали. Я почти лишился дара речи. Картины, звуки, запахи экзотической пищи подобно горному обвалу обрушились на мои органы чувств. С круглыми от изумления глазами я вертел головой во все стороны, чтобы не пропустить ничего интересного. Тротуары кишели людьми разных рас, на углах улиц я видел столбы с таинственными названиями - "Трайборо", "Чайнатаун", "Маленькая Италия" и известный во всем мире "Бродвей". В барах, магазинах, кафе и ресторанах ключом била жизнь. Люди здесь передвигались чуть ли не бегом, что свидетельствовало об энергии и целеустремленности. Даже солнце, кажется, светило ярче. Оно заливало город мягким красноватым светом, и здания сияли всеми оттенками, начиная от красной меди и кончая червонным золотом. Но больше всего в этом сумбуре первых впечатлений мне запомнилась царящая в Нью-Йорке чистота. Жизнь в городе, судя по всему, была упорядоченной, а сам город - процветающим. Я чувствовал себя как древний британец, явившийся в своем облачении из шкур в имперский Рим цезарей. Теперь я понимал, как восхищали моего дикого предка статуи героев, величественные храмы, устремленные в небо колонны и сами римляне в тогах и драгоценностях. В памяти вдруг возник мой старый добрый остров. Тихая деревенская заводь с извилистыми проселочными дорогами, по которым лошади влекут примитивные повозки, и причудливыми деревеньками, населенными полусонными мужланами. Да, мой тихий дом сильно проигрывал в сравнении с этим сказочным местом. Машина неожиданно остановилась у высоченного, похожего на башню здания. - Ваш отель, - пояснила Керрис и тут же рассмеялась, увидев мое сомнение. - Не беспокойтесь, Дэвид. Вас здесь ждут. Думаю, что ваш новый гардероб уже доставлен. Я заранее сообщила ваш размер. Впрочем, нам еще предстоит найти для вас более подходящую обувь. Разгуливать по Манхэттену в матросских башмаках... хм-м... не совсем удобно. * * * Я был похож на ребенка во время рождественских праздников. Сюрприз следовал за сюрпризом. Тем не менее я испытывал чувство некоторой вины за "измену" родному дому на крошечном острове в тысячах миль от Нью-Йорка. |
