|
Растения колотили отростками в таком бешеном темпе, что все удары сливались в ровный гул. Как только я опустил руки, темп спал. - Теперь-то слышал? - с надеждой спросил Гэбриэл. - Слышал. Но что это может означать? - Ближайшие к нам триффиды, те, которые скрыты вездеходами, не ускоряли темпа. Они стучали в обычном ритме. Но те, которые находились на виду, внезапно сошли с ума. Они забарабанили, что... что твой дятел или даже, скорее, пулемет. Это было не "та-та-та!", а быстрое "тр-р-р".... - Ты хочешь сказать, они отреагировали на мое движение? Но мы всегда знали об этой их способности. - Но... Сейчас что-то изменилось. На таком расстоянии они никогда не реагировали. И обрати внимание, что все чашечки со стрекалом - я говорю о триффидах на возвышении - обращены строго на тебя. Как антенны радара. - Думаешь, они еще эволюционировали? Но почему сейчас? - А почему бы и нет? Когда окружающая среда меняется, все живое должно меняться вместе с ней, если не хочет пополнить ряды динозавров, повторить судьбу вымершей птицы дронт или уподобиться тасманийскому тигру. - Гэбриэл в задумчивости потёр подбородок. - Думаю, что качественный скачок в эволюции триффидов произошел, когда погасло солнце. Условия, как я сказал, резко изменились. - Но процесс эволюции растягивается на тысячи лет. - Согласен. В обычной обстановке и с давно известными видами жизни. Но мы имеем дело не с нормальным представителем флоры. Мы имеем дело с растением, которое не только нарушило все законы природы, но и переписывает их, чтобы как можно быстрее достигнуть поставленной цели - захватить землю. Я снова поднял руки - и снова услышал, как неторопливая дробь перешла почти в ровный гул. - Звук производят лишь те растения, которые находятся на возвышении, - заметил я. - Те, что за вездеходами, не меняют поведения. - Это потому, что они тебя не видят, - сказал Гэбриэл и добавил: - Последнее слово я беру в кавычки. - Что-то говорит мне, - улыбнулся я, - что, если бы мой отец вдруг оказался здесь, у вас нашлось бы о чем потолковать. Мои же познания в ботанике, увы, рудиментарны. - Я спрыгнул с пня. - Итак, Гэйб, как же, по-твоему, они глазеют? Никаких признаков органов зрения я у них не замечаю. - По-моему, это не оптическое зрение. - Не оптическое?! Не понял. Насколько... - Подожди... - остановил он меня. - Далеко не все животные пользуются оптическим зрением. И кроме того, как ты помнишь, я употребил слово "видят" в кавычках. - Он немного помолчал. - Возьми, к примеру, дельфинов. У них есть глаза, но, охотясь на рыбу, они больше полагаются на звук. - Ты говоришь о каком-то естественном эхолоте? - Да. Но их прибор намного тоньше и точнее тех грубых электронных аппаратов, которыми владеем мы. Дельфин издает щелкающие звуки с частотой примерно три сотни в секунду. Этот звук отражается от рыбы, и эхо, попадая на нижнюю челюсть дельфина, проникает в его среднее ухо, а оттуда - в часть мозга, ответственную за преобразование звуков. Однако самое замечательное в этом во всем то, что дельфин не слышит звуки. Он их "видит". И мы знаем, что "видит" он трехмерное изображение рыбы, за которой охотится. А поскольку звук способен проникать сквозь мягкие ткани, дельфин "видит" не только внешний, с позволения сказать, облик рыбы, но и то, что внутри, - скелет и наиболее плотные органы. - Брось, Гэбриэл! По-твоему, триффиды "видят" эхо издаваемых ими звуков? - Уверен. Полагаю, они улавливают эхо чашечками или, вернее, раструбами на верхушках стеблей. Только посмотри, они обладают совершенной для антенны формой. Припомни блюдца радаров. А этих, - он кивнул в сторону вездеходов, - отделяет от нас бронированная преграда, и они нас "не видят". Но если мы уберем "Джамбо", триффиды "увидят" не только нас, но и то, что мы ели на ужин. - Если ты прав, это весьма печально. |
