Изменить размер шрифта - +
Он проявил настойчивость. Пришел вновь. И не ушел, пока не был вознагражден ее вниманием.

Марина оказалась на редкость откровенной. Призналась, что мужчины не способны увлечь ее надолго, хотя готова попробовать еще раз.

— Ага, — откликнулся Шувалов, — это как в одном гангстерском фильме нанимали убийцу: «Вы приняты на работу, но временно. А если то, что о вас говорят, правда — то очень временно». Значит, я тоже принят очень временно?

Марина расхохоталась. Опровергать слова Шувалова не стала. Однако с того дня прошло почти четыре месяца, и они продолжали встречаться. Марина призналась, что Шувалов поставил рекорд…

В тесной туалетной кабинке стоял неискоренимый запах дешевого мыла. Вымыв руки, Шувалов посмотрел на себя в зеркало. Картина ему не понравилась. Морщины. Седина. Глаза грустные. Все-таки уже староват. Потому он и не заговаривал с Мариной о возможности совместной жизни. Приятели после второй рюмки бодро твердили, что не ощущают свой возраст. Он ощущал.

Шувалов бросил использованное бумажное полотенце в корзину и вернулся в ресторан. Но то, что он увидел в зале, понравилось ему еще меньше.

Марина не успела насладиться удачной покупкой. Украшенные гербовыми печатями бумаги, которые она старательно изучала, разлетелись по полу, залитому кровью. Марина не сумела сохранить нечто более важное — собственную жизнь. Ее горло было перерезано от уха до уха. Разрез был таким сильным, что голова почти отделилась от туловища. Наверное, кровь из горла хлестала фонтаном, потому что стены ресторана, выдержанные в бледно-голубых тонах, стали багровыми.

Алик Каримов, предвкушавший обед с обильной выпивкой, партию в преферанс и поездку в баню, надо понимать, пытался спастись. В момент нападения он находился у стойки, где наливал себе первую в этот день рюмку белой. Увидев, что произошло с Мариной, Алик бросился к окну, но нападавший действовал быстрее. Кухонным ножом, взятым со стойки, он ударил Каримова в спину и перебил ему позвоночник. Длинный нож вошел в тело по самую ручку.

Каримов лежал лицом вниз, но Шувалов понял, что искать пульс бессмысленно. Бедному Алику не помогла бы вся подведомственная ему медицина. После такого удара не выживают.

Шувалов поднял голову и увидел того, кто все это сотворил. Приземистый мужчина в тонком, не по сезону, спортивном костюме стоял у дверей. Необыкновенно густые волосы, брови, темная щетина на щеках… В левой руке он сжимал пачку денег, которыми Марина расплатилась за домик и участок земли, не подозревая, что ей не суждено воспользоваться приобретением.

Увидев Шувалова, человек в спортивном костюме повернулся к нему. Несколько секунд они, находясь в противоположных концах зала, смотрели друг на друга. Не сводя с убийцы глаз, Шувалов правой рукой нащупал на стойке бара что-то, показавшееся ему оружием. Но убийцу он, видимо, не интересовал. Тот напряженно прислушивался к тому, что происходило на улице. Распахнув дверь, выскользнул из ресторана. Шувалов подбежал к окну, чтобы выпрыгнуть и перехватить убийцу прежде, чем тот исчезнет. Но это сделали без него.

Две полицейские машины резко затормозили у кафе. Высыпавшие из машин стражи порядка были в бронежилетах, с короткоствольными автоматами.

Мужчина в спортивном костюме развернулся и бросился к мрачно темневшему лесу. Он бежал по раскисшей глине так же легко, как спортсмен-разрядник по гаревой дорожке. На любом спортивном состязании он одержал бы победу над своими соперниками-профессионалами. Но полицейские и не собирались с ним состязаться. Один из них отдал приказ. Другой остановился, тщательно прицелился, и короткая автоматная очередь поставила точку в этом состязании.

Получив в спину пригоршню свинца, мужчина в спортивном костюме пробежал еще несколько шагов, словно кинетическая энергия пуль приплюсовалась к его и без того немереному запасу сил. Полицейские смотрели на него как зачарованные.

Быстрый переход