— Ни документов, ни вещей не обнаружено, — доложил он майору. — Только доллары в правом кармане спортивных брюк. Неплохая сумма.

Он показал хорошо знакомую Шувалову пачку, завернутую в прозрачный целлофан.

Майор кивнул:

— Доллары держи у себя.

Пачка исчезла.

Распрямившийся наконец Шувалов позволил себе еще одно неуместное замечание:

— Вообще-то это деньги мои. Знаете хорошее выражение: не берите от жизни все, можете не донести.

Майор, развернувшись, ребром ладони ударил его по горлу, так что Шувалов на некоторое время утратил способность вдыхать воздух.

— Ну что за козел, — искренне пожаловался майор своему подчиненному, — когда надо говорить — молчит, когда надо молчать — начинает болтать. Знаешь, чего ему не хватает, Мельник? Хорошего воспитания. — Майор сочувственно покачал головой. — Сразу видно, что пиджак. В армии небось и не служил. Объясни ему, как следует отвечать на мои вопросы.

Капитан Мельник стащил с плеча автомат. Но в этот момент у самого кафе заскрипели тормоза, и тесное помещение наполнилось множеством людей в форме и без формы весьма начальственного вида. Появление новых участников этой истории спасло Шувалова от обучения хорошим манерам.

— Майор Осадчий!

Голос человека в хорошо сшитом кожаном пальто звучал столь властно, что этих нот хватило бы на троих, однако старший группы даже не сделал попытку вытянуться. Он показывал всем своим видом, что начальник из другого ведомства ему не начальник.

— Это кто? — поинтересовался обладатель кожаного пальто, указывая на Шувалова. — Свидетель или соучастник?

Шувалов мог бы поклясться, что они хорошо знакомы. Но бывают времена, когда старые знакомые, особенно если они в кожаном пальто и в окружении подчиненных, предпочитают тебя не узнавать.

ПОДМОСКОВЬЕ. МЕЖРАЙОННАЯ ПРОКУРАТУРА

Изнутри прокуратура напомнила Шувалову районную библиотеку в день субботника. Пухлые дела вылезали из древних шкафов, как тесто из квашни. Прямо на полу громоздились монбланы пожелтевших бумаг.

Табличка на двери гласила, что хозяину тесного кабинета доверен высокий пост межрайонного прокурора. Но занявший кабинет лысоватый человек явно таковым не являлся. Он плюхнулся на скрипучее кресло и, озабоченно порывшись в ящиках обшарпанного стола, недовольно буркнул:

— Ни фига у него нет. Как работает, чем он тут занимается?

Сняв трубку, он попросил какого-то Андрюшу «не в службу, а в дружбу» раздобыть чистые бланки. Виновато объяснил, почему отрывает хорошего человека от важных дел:

— Я же должен показания снять и протокол оформить.

Минут пять, пока несли бланки, он возился с форточкой, побагровел от непривычного физического напряжения, но не справился. Видно, когда окно красили, форточку забыли открыть, и она прилипла намертво. Вдыхая затхлый воздух прокурорского кабинета, в котором явно водились мыши, он громко чихал. Вытаскивал большой скомканный носовой платок и долго в него сморкался.

Раскрыв чистенький протокол допроса, временный хозяин прокурорского кабинета представился:

— Горинович Владислав Эдуардович, старший помощник начальника отдела.

Любопытный от рождения Шувалов поинтересовался, какого именно отдела, но Владислав Эдуардович пропустил вопрос мимо ушей. Он хладнокровно и ничему в отличие от майора Осадчего не удивляясь записал подробный рассказ Шувалова. Почерк у старшего помощника был превосходный, да и слог неплохой. Прочитав протокол, Шувалов безмолвно начертал на каждой странице: «С моих слов записано верно» — и расписался.

Горинович с видом хорошо поработавшего человека упрятал протокол допроса в папку.