Шувалов удовлетворился одной ложечкой.

— А ты не смейся над нашими отношениями, — серьезно продолжала Лиза, — худой мир — это не так плохо. Мы не надоедали друг другу. Ходили к друзьям, в театры, на приемы. Вместе ездили отдыхать. У нас вообще были очень неплохие, даже дружеские отношения. Мы обо всем договорились и практически никогда не ссорились. Не всякая супружеская пара может этим похвастаться.

— Только не рассказывай мне о своей счастливой семейной жизни. Я за последний год несколько раз видел тебя с другими мужчинами, которые явно ценили не твои медицинские познания, а то, что тебе досталось от родителей. И Каримов тебя не ревновал? — спросил Шувалов.

— Ревновал? — презрительно переспросила Лиза. — Ты ничего о нем не знаешь. Он… он… вообще…

Зашла слишком далеко. Прикусила язык. Исповедь закончились. Лиза широко улыбнулась:

— Мы уже чай-кофе пьем, а я со стола не убрала.

— Я тебе помогу, — предложил Шувалов.

Лиза остановила его.

— Я не сказала, что плохая хозяйка. Я не люблю заниматься хозяйством. Это, согласись, разные вещи.

Шувалов взял ее за руку.

— Лиза, тебе звонил Осадчий? — неожиданно спросил он.

Лиза улыбнулась своей загадочной улыбкой.

— Я все ждала, когда ты спросишь.

— И?

— Звонил.

— Спрашивал о бумагах Каримова?

Лиза кивнула.

— Что ты ответила?

Лиза уселась на диван, закинула одну ногу на другую. Высокий — до бедра — разрез открыл полные округлые ноги.

— Ответила, что понятия не имею, где он хранил свои секреты.

Шувалов спросил, не глядя на нее:

— Кстати, а где он их хранил?

Лиза ответила с вызовом:

— Я сказала Осадчему правду.

— Хотя он наверняка тебе не поверил, — проговорил как бы про себя Шувалов.

Лиза, не отрываясь, смотрела на него:

— А ты? Ты мне веришь?

Шувалов был склонен ей верить.

И подумал, что есть одно место, где Каримов мог прятать свои документы.

У него в дачном домике.

С помощью Лебедева Шувалов выручил свой автомобиль, простоявший несколько дней во дворе управления госавтоинспекции. Он лишился магнитолы, запаски и набора инструментов. Полбеды. Еще неделя, подумал Шувалов, и остался бы только кузов.

Но ехать на своей машине Шувалов не мог — ее номера знали все заинтересованные лица. А ему не нужны будут свидетели в тот момент, когда он доберется до бумаг Каримова. Если доберется, уточнил он сам для себя.

ПОДМОСКОВЬЕ. ДАЧА

Утром они выехали вместе с Лизой.

Шувалов даже и не пытался определить, следят ли за ним. Лиза отправилась в институт обычным маршрутом, но на бульваре была пробка, и она свернула внутрь квартала, поехала извилистыми тропами.

Он хорошо знал эти места, где даже в час пик не было машин. Они миновали школу за бетонной оградой и небольшой парк. Шувалов показал Лизе, где удобнее проехать — через двор старого дома, построенного буквой П. Лиза въехала в арку, свернула по узкой дорожке направо и остановилась.

Шувалов выскочил из машины. Оглянулся. Вроде никого. Скользнул в незапертый подъезд и через секунду вышел с другой стороны. Если за ними кто-то следил, то наверняка упустил момент, когда Шувалов покинул машину.

А Лиза двинулась дальше. Темные стекла в ее автомобиле не позволяли определить, сидит ли пассажир рядом с водителем. Так что, кто бы ни следовал за ними — люди Осадчего или Лебедева, — они пребывали в уверенности, что Шувалов продолжает путь вместе с Лизой.