— А еще?

— Если говорить о вас, то, возможно, ваше предназначение как христианина заключается в том, чтобы суметь обратить остальных. Быть может, Бог не ждет от вас глубокой веры, зато ему вполне довольно вашей способности убедить остальных поверить.

— Вы так думаете? Этого достаточно Богу или вам?

— Мне достаточно того, что послужит Господу.

— А вы верите в Бога, Ваше Преосвященство?

Епископ зашелся смехом:

— Первый раз мне осмелились задать такой вопрос!

— Но он вполне уместен, если вы утверждаете, что настоящий христианин не всегда обязан верить!

Эдитус с улыбкой кивнул.

— Итак, — не отставал Мерианд, даже не думая улыбаться, — вы верите в Бога, Ваше Преосвященство?

— Вера не товар, который можно купить и носить в кармане, Мерианд. Вера — это постоянная битва. Победа каждого дня. Я терял и вновь обретал ее сотни раз, порой я лукавил с ней, иногда она обманывала меня. Но чем сильнее в нас вера, тем живее в душе Бог. Совсем не то, что застывшая, позабытая, а главное, непонятная Мойра. Бог же постоянный спутник, которого мы ищем и рядом с которым порою шагаем рядом. Его можно утратить или повернуться к Нему спиной, Он же всегда протянет вам руку.

— В таком случае я буду искать, Ваше Преосвященство, буду искать веры. А пока могу лишь заверить, что я на вашей стороне.

— Этого уже больше чем достаточно, дорогой граф.

— Об этом не может быть и речи! — воскликнул Фингин, стукнув посохом по земляному полу шатра.

— Я уеду сегодня же вечером, — повторила Алеа. — Вы отправитесь в Тарнею без меня. Я должна немедленно остановить эту травлю волков! Я должна сделать это ради них!

Она расхаживала под сводчатым потолком большого шатра, пытаясь успокоиться в кругу друзей. Все смотрели на нее смущенно, кроме друида, который пытался ее вразумить:

— Без тебя наш поход в Тарнею не имеет смысла! Ты — наша единственная возможность победить!

— Я не нужна вам!

— Напротив, без тебя мы даже не будем знать, что делать. Возможно, нам придется применить силу, чтобы граф Сарра нас послушал, а ведь ты этого не хочешь.

— Волкам я гораздо нужнее. Они были рядом, когда я в них нуждалась. Я не могу позволить их уничтожить.

— До Тарнеи осталось всего три-четыре дня пути. Мы рисковали своей жизнью в пещере, чтобы дойти туда, поворачивать назад нельзя. Охота на волков началась не сегодня, она идет уже некоторое время, это может и подождать!

— Ни дня больше! — крикнула Алеа, ее глаза наполнились слезами. — Я ни дня не потерплю убийства этих зверей теми, кто хочет отомстить мне! По моей вине и так уже погибло слишком много людей, а теперь волки? Нет! Я еду на юг!

Она схватила белый плащ и дубовый посох и направилась к выходу.

Эрван вскочил и схватил ее за руку.

— Алеа, когда волки напали на горгунов, они согласились умереть за тебя. Они согласились умереть для того, чтобы ты могла исполнить то, что должна. В память обо всех волках, погибших в тот день, ты не должна отступать.

— Они не соглашались умереть ради того, чтобы я что-то там исполнила! — огрызнулась Алеа. — Они ничего не понимали! У волков другое сознание, Эрван. Они слепо пошли за моей волчицей, не понимая по-настоящему, что происходит. Они дрались, повинуясь чутью, а не рассудку!

— Вот именно, это чутье толкает тебя уйти, когда рассудок должен велеть остаться. Фингин прав, без тебя мы ничего не сможем сделать в Тарнее. Но если ты правда хочешь идти защищать волков, мы все отправимся за тобой.