— Нет, на этот раз я пойду одна.

Эрван вздохнул. Он забыл, насколько Алеа может быть упряма. Он не знал, чем еще ее убедить. Она пристально смотрела на него. Взгляд ее был решителен. Он оглянулся на остальных в поисках поддержки. И увидел, что Кейтлин тоже встала.

Алеа резко повернулась к ней.

— Не стоит пытаться уговаривать меня по очереди! — вспыхнула она.

Кейтлин пожала плечами:

— Да нет, я просто хотела отсюда выйти, потому что если я буду и дальше слушать всякую чушь, которую ты несешь, мне захочется дать тебе оплеуху, а у бродячих актеров не принято бить детей.

Алеа вытаращила глаза.

— Что? — растерянно пробормотала она.

— Мне надоело, Алеа! Я пойду…

И актриса сделала то, что сказала. Пройдя мимо Эрваиа и Алеи, она подняла полотнище, закрывавшее вход в шатер, и вышла, ни слова не говоря.

Остальные стояли молча, смущенно глядя друг на друга. Потом Алеа тоже вышла и исчезла в ночной темноте, которая уже окутала лагерь.

Джехан, главный загонщик в охоте на волков в Горбоне, был на редкость безобразен. Его истощенное лицо наполовину скрывалось под кожаным капюшоном. На шляпе он носил белое перо старшего егеря, одевался в костюм из зеленого сукна с расшитыми отворотами и воротником малинового бархата. Очень высокий и худой, ходил он странно — быстро и вместе с тем как-то неловко. Это был человек злобный, мечтавший занять место главного ловчего, которое предоставлялось более знатным людям, чем он. А Джехану приходилось всего лишь направлять облаву, ему не дозволялось ни стрелять, ни даже водить собак.

В то утро он встал до рассвета, чтобы все подготовить, — день предстоял знаменательный. Вот уже несколько дней господин Горбон все настойчивей требовал большей добычи, которая, однако, была и без того обильна.

Жермен Горбон даже решил сам участвовать в большой псовой охоте на волков, назначенной на день Мойры. На время охоты запрещались все полевые работы, все жители деревни были предупреждены.

Джехан поднялся первым среди охотников и прежде всего велел принести во двор палки, которые заготовил еще накануне. Затем разбудил главного псаря и главного ловчего, которому предстояло вести охоту. У входа в замок он поставил большой стол, за которым можно будет принимать людей.

Когда солнце наконец встало, Джехан увидел, как к стенам замка начали стекаться вельможи и крестьяне. Он занялся приемом, а двое других старших егерей ему помогали. Помещиков и крестьян распределяли на загонщиков и ловчих.

Ловчим вручали луки и стрелы, а также несколько копий и широких кинжалов, обращаться с которыми было нелегко, но которые могли послужить, если бы волки вздумали напасть. Крестьянам выдавали простые палки, чтобы устраивать облавы, — это освобождало от оброка.

Когда все прибыли и каждому разъяснили его задачу, главный псарь вывел собак и показал их егерям, которым следовало ходить с ними весь день, а то и больше. Тут было десятков пять выдрессированных собак, приученных травить дичь, и всего с десяток ищеек, оставленных на псарне, которые на поводках выслеживали зверя перед охотой.

Солнце уже поднялось над крепостными стенами. Пора было отправляться в путь. Перед отъездом владелец Горбона произнес краткую речь:

— Благодарю всех за то, что вы приняли участие в большой охоте. Никогда еще не было облавы столь мощной, и я рад охотиться вместе с вами. Загонщики, которых поведет Джехан, отправятся первыми вместе с псарями. Они обойдут большой лес к югу от замка и погонят зверя на север. В это время мы с вами, любезные господа, разделимся на пять отрядов ловчих и пойдем с севера на юг, чтобы встретить зверя, которого погонят собаки.