|
Так что, вопреки способности хорошо переносить алкоголь – он даже гордился, что никогда не пьянеет, – на сей раз шеф «Сюрте» почувствовал себя странно. Эхо дождя в саду стало глуше, полумрак вокруг сгустился и как будто бы даже закачался, словно полог тумана. Одновременно изменилось и настроение Видока. Угрюмая досада уступила место эйфории. Он принялся фантазировать о содержимом секретных портфелей. Почти четверть века Фуше действовал за кулисами власти, создавал современную полицию, безудержно плел интриги, раскидывал сети. Он продержался на министерских постах при четырех политических режимах – ни больше ни меньше! – оставшись при этом целым и невредимым. Из-за секретов, которыми он владел, его опасался даже великий Наполеон. Если ему, Видоку, широко применявшему методы герцога Отрантского для пополнения собственного архива, удастся завладеть хотя бы десятой долей документов, хранящихся в двух портфелях, он сумеет поквитаться со всеми, кто до сих пор смотрит на него свысока, как на помилованного каторжника.
Горе обидчивым злопыхателям, которые, рядясь в одежды добродетели, добились его первой отставки с должности начальника «Сюрте»! Горе скудоумным буржуа из Сен-Мандэ, чинившим препятствия его предпринимательским прожектам! При своем недюжинном уме и решимости он сумеет извлечь максимальную выгоду из посмертных откровений триестского изгнанника. Благодаря им он обеспечит себе незыблемое положение во главе «Сюрте». Да что там «Сюрте»! Есть кое-что получше. Ведь префект полиции – чем черт не шутит? – из него выйдет поприличнее тех марионеток, что сменяют друг друга, не задерживаясь в начальственном кресле. При Луи-Филиппе их уже было семь, не меньше! А почему бы не замахнуться на большее? Можно воспользоваться тем же оружием, чтобы подняться на самые высоты власти. Эжен-Франсуа Видок – министр полиции! Надо признать, звучит приятно. И он знает немало таких, кто от этих божественных звуков заскрипит зубами… Внезапный шум вернул его к реальности. Видоку показалось, что где-то разбилось стекло. Мгновенно протрезвев, он вскочил на ноги и метнулся к столику, на котором доктор Фэвр оставил ему масляную лампу в качестве ночника. Быстро подкрутив фитиль, чтобы огонь разгорелся поярче, полицейский с одним из двух заряженных пистолетов в руке проверил, надежно ли закрыта входная дверь кладовки, ведущая в сад. Замок был заперт. В любом случае Видок почти не сомневался, что звон стекла донесся до него не из сада, а из внутренних помещений. И не с верхних этажей, а именно из подвального. Он вернулся к столику, сунул второй пистолет за пояс, взял лампу и решил осмотреть все подвальные помещения для очистки совести. Другая дверь вела из кладовки в разветвленный коридор. В левом его конце начиналась служебная лестница, по которой можно было подняться на первый этаж, в хозяйственные помещения клиники. Темный узкий туннель, уходивший направо, петлял между многочисленными кладовыми и погребами. Видок решительно повернул именно туда. По мере того как он удалялся от первой кладовки, шум дождя стихал. Шагов через двадцать уже ничего не было слышно. Видока объяла тишина большого здания, накрыла саваном и придала тревожный вид зыбким теням, которые свет лампы разгонял во мраке. Полицейский осмотрел несколько погребов, когда где-то впереди повторился тот же звук. Опять стекло разбилось. Видока мороз продрал по позвоночнику. В чем дело? Доктор Фэвр забыл упомянуть о каком-нибудь слуховом окне, через которое можно попасть в подвальное помещение? Делькур нашел неучтенный ими способ проникнуть в клинику? Шеф «Сюрте» взвел курок и двинулся вперед еще осторожнее, заглядывая во все углы. В том месте, откуда донесся звон стекла, с левой стороны коридора, обнаружилась низкая дверь. У Видока засосало под ложечкой от острого чувства опасности. |
