Человек выпрямился и достал из кармана сюртука офицерский капсюльный пистолет времен Империи. Крепко взялся за рукоять из рифленого орехового дерева и принялся медленно взводить курок. Металлическая деталь начала отклоняться назад, мимолетно блеснув в темноте отраженным лунным светом. Дойдя до упора, она издала едва различимый щелчок.

Но ночной гость мгновенно замер – ладони его сразу взмокли, капли пота выступили на лбу.

Нервы, натянутые до предела, сыграли с ним злую шутку: ему почудилось, что щелчок курка, стократно усиленный его разыгравшимся воображением, всполошил обитателей палаты. Сейчас они выскочат в коридор и нарушат его планы! Но ничего подобного, разумеется, не произошло. По ту сторону двери по-прежнему царила тишина. Мысленно выругав себя за малодушие, он, успокоенный, взялся за дверную ручку левой ладонью – так деликатно, будто это был раненый птенчик. Затем, когда язычок замка вышел до конца из паза, человек начал очень медленно открывать створку.

Ночную тишину разорвал оглушительный звон колокольчика, и у ночного гостя кровь заледенела в жилах.

Глава 38. Выстрелы в ночи

Когда раздался долгожданный звон, Валантен вскочил на больничной койке и нацелил на дверь оба пистолета, которые до этого держал под одеялом. Система сигнализации в кабинете судьи Поэрсона вдохновила его перенести в палату колокольчик с крыльца клиники и соединить его шнуром с дверной створкой. Идея себя оправдала. Должно быть, тому, кто сейчас попытался сюда войти, показалось, что само небо обрушилось ему на голову!

– Аглаэ, прячься! – крикнул Валантен. – Он тоже вооружен!

Инспектор видел лишь смутный силуэт в просторном плаще, застывший в дверном проеме. Но рука, вытянутая в их направлении, не оставляла сомнений в преступных намерениях ночного гостя.

Вспышка, сопровождавшаяся грохотом выстрела, мгновенно подтвердила его подозрения. Сразу после этого Валантен почувствовал удар в грудь. Но пуленепробиваемый жилет, который Аглаэ чуть раньше помогла ему надеть, задержал кусок свинца. Валантен вскочил, отбросив одеяло, и тоже открыл огонь. Его пуля врезалась в дверной косяк. Попади она на пядь левее – пробила бы дыру в голове того, кто вторгся в палату. Ночной гость, осознав, что удачно разминулся со смертью, недолго думая бросился наутек.

Аглаэ, которая, как и было условлено, укрылась за спинкой койки по первому сигналу, высунулась оттуда с маленьким дорожным пистолетом в руке и тотчас бросилась к Валантену с явным намерением его обнять.

– Любовь моя! Ты не ранен?

Инспектор решительно отстранил ее с дороги.

– Нет, конечно, ты же сама видишь! Скорее! За ним! Он не должен ускользнуть!

Оба полицейских бросились к выходу.

Когда они выскочили в коридор, напавший на них человек был уже в дальнем его конце. Они услышали характерные неровные шаги Подвоха, бежавшего вверх по лестнице из вестибюля. Еще ниже хлопнула дверь, зазвучал тяжелый топот – Видок, должно быть, тоже услышал выстрелы и устремился на помощь из подвала. Теперь все пути отступления для ночного гостя были отрезаны.

Однако его это, похоже, ничуть не взволновало – без малейших колебаний человек в плаще уже мчался вниз по ступенькам, рискуя сломать себе шею. Валантен, обогнав Аглаэ, которой мешало бежать монашеское облачение, преодолел коридор и тоже запрыгал по ступенькам вниз. На площадке второго этажа, задыхаясь и держась руками за бока, его ждал Подвох, который сразу кивнул на коридор:

– Туда… он побежал… в ту сторону… Дверь в самом конце, справа!

Прежде чем свернуть в коридор, Валантен крикнул в лестничный колодец, перегнувшись через перила:

– Франсуа! В сад за клиникой! Не дайте ему уйти через окно!

Зычный голос бывшего каторжника откликнулся эхом:

– Понял! Слово Видока: если он рискнет нос высунуть, я нашпигую свинцом этого гада!

По обеим сторонам коридора второго этажа начали открываться двери.