Но дальнейший ход событий все решил за него. В ночи в третий раз грянул пистолетный выстрел.

Глава 39. Последний акт отыгран

Грянул выстрел, и почти сразу за ним последовал глухой стук упавшего на пол тела.

– Теперь у нас нет выбора, – заявил Валантен. – Нужно выбить дверь и покончить с этим раз и навсегда!

Вместе со сторожем ему удалось высадить створку с третьей попытки. Подвох и Аглаэ стояли у них за спиной с поднятыми пистолетами. Но когда дверь с треском слетела с петель под объединенными усилиями двоих мужчин и они опрокинули прислоненный к ней изнутри комод, ничего больше не произошло.

Помещение заливал приглушенный свет нескольких масляных ламп. Там царила мертвая тишина, которую нарушало лишь едва слышное тиканье настольных часов, сброшенных на пол. В воздухе витала пороховая гарь. Валантен сделал несколько шагов вперед и замер, когда у него под подошвой что-то хрустнуло. Он опустил взгляд и узнал очки Антуана Делькура, которые случайно раздавил. Тщедушное тело часовщика лежало чуть поодаль, у ножки секретера. Его лицо застыло, искаженное гримасой боли, в правой руке был офицерский пистолет, дуло которого еще слабо дымилось. На виске мертвеца зияла страшная рана – круглое отверстие, из которого, пачкая волосы, вытекали кровь и какая-то вязкая субстанция.

– Ему уже ничем не помочь, – пробормотал инспектор глухим голосом. – Он предпочел смерть, чтобы не отвечать за свои преступления перед судом. Что ж, возможно, оно и к лучшему…

Подвох и Аглаэ тоже вошли в кабинет. При виде трупа девушка тотчас отвела взгляд, и потому она первой заметила еще одно бесчувственное тело – доктор Фэвр неподвижно лежал в другом конце помещения на диване. Его почти полностью скрывала ширма, обтянутая набивной хлопковой тканью с пасторальным рисунком, и поначалу Аглаэ увидела только светловолосую голову с пышными бакенбардами. Глаза врача были закрыты, и она подумала, что он тоже мертв.

Зажав рот ладонью, девушка издала сдавленный крик:

– Боже! Это ужасно! Делькур успел убить доктора Фэвра!

Ее восклицание отвлекло внимание мужчин от трупа часовщика. Валантен отреагировал первым – прошел мимо девушки, стянувшей с головы чепец сестры милосердия, присел рядом с врачом и приложил ухо к его груди под растерянными взглядами остальных.

– Сердце бьется! – сообщил он со вздохом облегчения. – У него здоровенный кровоподтек на голове. Делькур, должно быть, оглушил его, чтобы не мешал. – Поднявшись, Валантен обернулся к ночному сторожу. – Полагаю, в таком заведении, как это, непременно должна быть где-то нюхательная соль. Не могли бы вы принести флакон?

Сторож кивнул, но не двинулся с места – стоял и ошеломленно таращился то на окровавленный труп, то на бледное лицо своего начальника, как будто не верил собственным глазам.

– Идите же! – рявкнул Валантен, сопроводив приказ ледяным властным взглядом, который умел изображать в совершенстве. – Мне нужно поскорее услышать от доктора Фэвра, что тут произошло.

Пока сторож, бормоча извинения, выбегал в коридор, инспектор решительным шагом направился к единственному окну в кабинете, открыл раму и распахнул ставни. Под всклокоченным небом, на котором ветер трепал темные тучи, сад, тонувший в ночной тьме, терзали стихии. Ветки деревьев со свистом хлестали кусты, ливень сек картечными залпами дорожки, усыпанные гравием.

– Франсуа! Вы где?! – крикнул Валантен.

Массивный силуэт отделился от купы деревьев.