Вскинув пистолет, бывший каторжник выбил створку ногой. В лицо мгновенно ударила сложносочиненная вонь из запахов прогорклого вина, кошачьего дерьма и мочи. Одновременно между ног Видока в коридор метнулся обезумевший кот, опрокинув по пути к выходу несколько пустых стеклянных бутылок, которые разбились на полу с уже знакомым полицейскому звуком. В свете лампы он увидел жуткий беспорядок. Земляной пол винного погреба был покрыт осколками стекла и нечистотами. Огромная бурая лужа посередине оказалась не кровью, а разлившимся вином.

«Бедный котяра! – мысленно посочувствовал Видок. – Наверно, какой-нибудь лопух из прислуги случайно тебя тут запер». Впрочем, облегчение, которое он испытал, долго не продлилось. Полицейский нахмурился. Он понял, что из-за этого чертова кота бросил свой пост у входной двери. Зарычав от досады, Видок выскочил в коридор и бросился обратно к кладовке.

* * *

Валантен проснулся внезапно и подумал, что сам не заметил, как заснул.

Оконный ставень хлопал о стену здания с внешней стороны.

Должно быть, ветер сорвал его только что, ибо Аглаэ как раз встала со стула у изголовья кровати и шла к окну. Но Валантен даже не сразу понял, что это она, разглядев поначалу только серый силуэт, увенчанный двумя белыми треугольниками. Казалось, огромная птица готовится расправить в темноте белые крылья. А потом в один миг сознание прояснилось: головной убор сестры милосердия, клиника, Делькур, ловушка. Интересно, он долго проспал? Не время было поддаваться усталости. Наоборот, требовалось мобилизовать все физические и умственные силы на случай любого непредвиденного поворота событий.

– Зачем ты позволила мне заснуть? – шепнул Валантен с упреком. – Который час, кстати?

Аглаэ закрыла окно и снова уселась у изголовья больничной койки. Ласково положила прохладную ладонь на влажный от пота лоб Валантена, и ему от этого стало легче. В устремленном на него взгляде золотисто-карих глаз он прочел любовь. Но там было и что-то еще, затаенное, искреннее. Нежная забота и беспокойство за него.

– Колокола Марии Магдалины недавно отзвонили три. Я дала тебе немного отдохнуть, потому что в этом не было ничего дурного – я ведь все равно рядом, а ты казался таким усталым. Как ты себя сейчас чувствуешь?

– Лучше, – признался Валантен. – Но сейчас мое самочувствие не имеет значения. Главное – поймать в сети Делькура. Это расследование нас всех вымотало, пора уже с ним покончить.

– Даже если мы не сумеем его схватить этой ночью, гораздо важнее, что мы вычислили убийцу. Теперь, что бы ни случилось, его арест лишь вопрос времени. И префект полиции в любом случае поставит это тебе в заслугу.

– Да услышит тебя Господь! Но я так часто ошибался и брал ложный след в этом деле, что теперь не успокоюсь, пока сумасшедший убийца не предстанет перед судом.

Они снова замолчали, занятые каждый своими мыслями.

Валантен перебирал в голове все версии, которые он выдвигал с того дня, как Видок попросил его раскрыть тайну изувеченных трупов, и которые не оправдались. Мысленно анализировал каждое из принимавшихся им решений и пытался понять, можно ли было на тех этапах расследования действовать иначе, быть умнее и проницательнее? Сумел бы кто-то другой на его месте спасти от смерти членов Санитарного комитета? Эти вопросы, разумеется, остались без ответов. В действительности Валантен не так уж и сомневался в своих способностях сыщика и в глубине души прекрасно понимал, что такой самоанализ нужен ему лишь потому, что сейчас это единственный способ избавиться от мыслей о письмах Фуше. Он всего лишь пытался выстроить временный барьер между собой и той истиной, которая так долго была ему неведома и явила себя этой ночью.