— Ага… Поль, я чайник включу?

— Включи, — сказала я. — Тебе ближе. Слушай, а Федя… это младший брат Гены? Он приходил недавно…

— Угу, младший, — кивнул Жека. — Но ты лучше самого Генку спроси. Он не любит, когда о Федьке болтают.

Я кивнула. Жека моргал короткими белесыми ресницами, и видно было, как ему не хочется уходить в ночную темень.

— Ты ложись на раскладушку, — сказала я. — Гена мне диван уступил, а сам на ней спит. Наверно, не рассердится?

— Да я и на полу могу! — оживился Жека. — Я тихий, правда, даже не храплю!

— Иди тогда, умывайся и ложись, я тут посуду помою, — сказала я.

Когда я пришла в комнату (и уже не думалось как-то, что ночевать с абсолютно незнакомым парнем в чужой квартире опасно), Жека уже сопел. Раздеваться он не стал, улегся поверх хозяйской постели и укрылся тем самым ободранным пледом. Впрочем, в комнате было тепло, так что замерзнуть ему не грозило.

Я тоже улеглась и задумалась, глядя в потолок. Что теперь делать? Нет, как синяк сойдет, я уеду к маме, вещи только заберу, но… Жить с ней — то еще испытание. Перетерпеть бы, пока найду комнату…

* * *

Проснулась я от звонка в дверь, а скосив глаза на часы, поняла, что еще нет и пяти утра. Полиция, что ли? Хотя с чего бы вдруг?

— Ген, пусти, а? — безнадежно попросили за дверью. — Ой…

За порогом стояла девчонка непонятного возраста: ростом с меня, фигуристая, но с еще детским лицом. Одета она была в ветровку и драные джинсы, короткие черные волосы, явно крашеные — видны были светлые корни, — стояли дыбом, нос и левая бровь были проколоты, я уж молчу об ушах, унизанных разномастными серьгами…

— Заходи, — сказала я и пропустила ее в квартиру. — Что случилось?

— Да папка выпил и буянит, — шмыгнула она носом. — Мать на смене, а мне куда?.. Я думала, он угомонится и спать ляжет, а он все расходится… Генка всегда пускает…

— Иди умойся и ложись, — сказала я. — Ой. На раскладушке Жека спит. Ладно, я пока погляжу, можно ли диван разложить…

— Можно. Мы на нем вшестером дрыхли, давай, покажу, как с ним обращаться!

— Звать-то тебя как? — безнадежно спросила я.

— Настя, — ответила она.

С Настей мы спали на разложенном диване до утра, пока меня не разбудил Гена.

— Устал насмерть, — сказал он мне, потыкав пальцем в плечо. — Не трожь до вечера.

— Жека и Настя…

— Насрать, они тут часто… Отстань и подвинься, лягу.

Я пожала плечами и ушла на кухню. Через полчаса ко мне на цыпочках пришел Жека, схватил бутерброд, выхлебал кружку чаю и сбежал, шепнув, что уже проспал первую пару в своем ПТУ, и теперь ему… в общем, ему влетит.

Потом подхватилась сама Настя и с писком, что опаздывает в школу, собралась в две секунды и исчезла.

Это была очень странная квартира, вот что я поняла, поэтому, дождавшись полудня, отзвонившись маме и приготовив обед, поднялась к соседке. Никогда не любила общаться с такими вот тетушками, но, судя по всему, именно она могла посвятить меня во все здешние тайны.

— А, эт ты, Поль? Заходи, — тетя Ида что-то жевала, а вместо халата сегодня была одета в спортивный костюм веселенькой расцветки. — Чего случилось?

— Ничего, я тут вот пиццу сделала, решила вас угостить, — ответила я.