Пока мы резали овощи, она болтала без умолку, видно, давно хотелось выговориться, только кому?

— Ты не бойся, — повторяла Настя, неумело кромсая помидоры, — в округе все знают, что к Генке можно хоть голой прийти. Даже если у него тут бухают, все равно не тронут, иначе он бошки пооткручивает. Сядет уже за убийство, но…

— Я поняла, — сказала я. — Настя, гляди, как быстренько зажарку сделать.

— Ага… — Она почесала курносый нос. — Короче, сюда все приходят. Ну, Жеку и меня ты уже знаешь. У Димки в двух комнатах шесть человек, причем один — младенец, а другой — парализованная бабка. Лучше уж мой папашка, он не так уж часто надирается, а там проспится и утихнет, может, даже деньжат подкинет, он с бодуна ласковый, особенно если ему за пивком сбегать. А там ор нескончаемый, на них уже соседи жаловались, а что сделаешь? Мелкий пискнет — бабка начинает стонать. Она застонет — мелкий орет, и так по кругу. Ну и другие его братья-сестры вопят. И съехать куда-то не выйдет. Жеке вот общагу обещали в ПТУ, а Димка в институте на очном, фиг ему, там и так желающих полно.

Я молчала.

— Так и кантуемся, — добавила Настя. — Поль, уже солить или как?

— А? Да, пора! Только пробуй, сходу не поймешь, сколько надо.

— Ничё, я научусь. Буду Федьке борщи варить, — хмыкнула она. — Я, знаешь, думаю в ПТУ пойти на повара. Ну или там маляра, где места будут. Всегда же пригодится, а? Я не особо умная, но руки вроде нормально пришиты, научат уж!

— А почему бы и нет? — пожала я плечами.

— Не, круто, конечно, вот как ты, — сказала Настя и уселась на край стола. — С образованием, все дела… Только это долго, мозги нужны и деньги хоть на те же книжки или там комп. Димка вот мается — подработать не может, времени не хватает, да и дохлый он, а учебники дорогие, как… гм… Дорогие, короче, а в сети их нет. Так что я уж лучше в ПТУ. Койку там дадут, я уже узнала: Жека себе как раз вчера оформлял, я и спросила.

— А я, знаешь, хотела пойти в педагогический, — сказала я вдруг.

— А че не пошла? Не круто?

— Не потому. Родители отговорили. Платят мало, работы много, нервы нужны железные… — я вздохнула.

— Меня не отговорят, — сказала Настя и помешала суп. — Я решила, что пойду в ПТУ и женюсь на Федьке.

— Замуж выйдешь!

— Да пофиг. На, попробуй, соли хватит или добавить?

Удивительно, но за пару дней в этой странной квартире меня уже не смущала привычка есть из общей кастрюли (потому что тарелок никогда не хватало на всех либо их ленились мыть) и спать вповалку на полу либо на диване (на нем обитали мы с Настей и Димкой — по полу дуло, а мальчишка оказался астматиком и простужаться ему было опасно).

Наверно, именно поэтому на следующий день я вышла прогуляться: мне хорошо думается на ходу, а в квартире я только путалась под ногами, потому как Жека с Димкой затеяли сооружать ширму из говна и палок, как изысканно выразилась Настя. В смысле, из палет, притащенных с ближайшей мусорки (рядом был продуктовый магазин, так что этих деревяшек хватало), и многострадального драного пледа. Я оценила их рыцарство (что и говорить, переодеваться в ванной было очень неудобно, слишком уж тесно!), попросила только не слишком мусорить, и отправилась на улицу.

К маме пока ехать было нельзя: она углядит синяк даже под слоем тонального крема, а уж фиолетово-желтые разводы на руках… Вот я и бродила по округе, пока не дошла до знакомого дома.