— Конечно-конечно, — сказала я, выслушав тираду о том, что с карты на карту никак не получается перевести, и лучше бы передать наличные и взять расписку, как полагается. — Приезжайте.

— На Интернационала? — спросил он, и Настя ухмыльнулась (я разговаривала по громкой связи). На улице Третьего Интернационала обитали мои родители, этот адрес был указан в договоре.

— Нет-нет, я сейчас живу на Рабочей, пишите адрес, — ответила я и добавила коварно: — Можете захватить чего-нибудь к чаю…

Красавец-мужчина явился точно к назначенному времени, с букетом и пакетом, в котором что-то побрякивало.

Похоже, Настя была права: за прошедшее время он заметно похорошел, отъелся, приоделся, благоухал дорогим одеколоном, и даже сделал маникюр! Вместо дикой шетины он щеголял теперь голливудской трехдневной, а когда он снял норковую шапку-пирожок (не прежний вязаный колпак), стало видно, что волосы у него отросли, хорошо подстрижены и красиво блестят.

— Проходите, пожалуйста, — пригласила я, приняв подношения. — Тапочки вон там.

Это еще мама мне говорила: если гости явились на праздник, либо заранее предупреждай, чтобы брали с собой сменную обувь, либо не заставляй разуваться, потому что дама в парадном туалете и гостевых тапочках выглядит… не слишком хорошо. Но, с другой стороны, таким приемом удобно сбивать спесь с неугодных визитеров…

Вот и Асланбек засмущался, скинул все-таки дорогущие остроносые ботинки (такие давно не в моде, но в определенных кругах предпочитают именно их), надел тапочки, повесил пальто в шкаф и хотел было пройти дальше, но тут в коридорчик выдвинулся Стаханыч в вытянутых трениках и занял его целиком.

— Здоров! — сказал он басом и, оттянув майку-алкоголичку, почесал могучую волосатую грудь, расписанную синими куполами (Федя битый час трудился с гелевой ручкой!). — Это, значит, Поль, твой ухажер?

Асланбек икнул и попятился.

— Пойдем, пойдем, познакомимся, — ласково произнес Стаханыч и сгреб его за плечи. — Расскажешь, кто ты, откуда, сколько зарабатываешь, как мою доченьку обеспечивать намерен… А то я, понимаешь, сегодня тут, завтра опять там, а Поленьке надежный человек нужен, не абы кто, голь перекатная… А ты, Поль, сообрази пока выпить и закусить.

— Я за рулем… — шепотом произнес Асланбек.

— Ничо, заночуешь, а то я сам тебя довезу, тут же недалече? — Стаханыч впихнул его в комнату, а притаившиеся до поры до времени ночлежники встретили гостя громкими воплями.

— Я ж говорила, — сказала Настя, когда я вошла на кухню, и закопалась в пакет с подношениями. — Так, это шипучка, на Новый год пойдет, конфеты, фрукты всякие… Лучше б мяса припер.

— Так он же на свидание собрался, — улыбнулась я, прислушиваясь к гулкому басу Стаханыча и взвизгам ночлежников.

— Ну так лучшее пирожное — это колбаса, — хмыкнула она. — Ладно, с паршивой овцы… Ты только за гараж-то взять не забудь!

— Само собой, — кивнула я…

Асланбека выпустили даже до полуночи. Гараж он оплатил до мая и только умолял не говорить жене, где он был и почему домой вернулся пешком, а не на машине…

* * *

Все шло тихо и мирно до тридцатого декабря. Тридцать первое, слава всему сущему, у нас было выходным, а ведь многие бедолаги и в канун Нового года работали, пусть и сокращенный день!

Если честно, больше всего я хотела отоспаться, но такое счастье мне точно не светило.