— Как знаешь, — он протянул руку и включил чайник. — А я опять сяду.

— О чем вы?

— О том, — мрачно ответил Гена. — Рецидивист я, мля…

— Я не понимаю, — сказала я, вытерла руки и села напротив. Геннадия я опаслась, как большой собаки, вроде бы дружелюбной, но… как знать, что у нее на уме?

— Я ж сказал, что сидел.

— За что?

— За то же самое, — буркнул он. — Молодой был и глупый. Вижу, парень девку по морде хлещет, ну и заступился. Он был здоровый, так что помахались хорошо… Только у меня-то разряд по боксу, пусть и юношеский, так что когда чувак заяву накатал, меня и взяли. Еще коза эта юлила, мол, они ругались просто, а я напал и навешал обоим… Ну и вот. — Гена закурил. — Институт я не закончил. Хорошо, жилье есть, тачка вот дедова, работа имеется, да и руки не из жопы растут. Жить можно.

— Гена, простите, я же не знала…

— Да даже если б знала, что толку? Ты пойми: скажешь, что мы с парнями тебя трахнули, вот и все, крышка нам. Думаешь, особо разбираться будут? Мы ж не мальчики-мажоры, которых на раз отмажут. У меня тут все либо с приводами, либо сидевшие…

— Зачем мне это? — спросила я, не дождалась ответа и добавила: — Можно, я такси вызову? Скажу маме правду, пусть торжествует…

— Сам отвезу, как прочухаюсь, — мрачно сказал Гена. — Один хрен я твое барахло не разгрузил.

— Гена… Я не стану ничего придумывать насчет насилия. Правда. Вы… да вы меня спасли!

— Посмотрим, как ты потом запоешь, — загадочно ответил он, покопошился в прихожей и приволок на кухню два объемистых пакета. — Давай, решай уже конкретно, остаешься или куда-то едешь? Потому что если не едешь, то я пива выпью, башка трещит, сил нет…

Я представила мамины нотации, вообразила, как она мгновенно усядется в любимое кресло с телефоном, чтобы оповестить всю родню и знакомых о том, как мне не повезло, да как я не послушалась и вышла замуж за этого… Словом, сама виновата. К вечеру, возможно, смягчится и признает, что я вовремя от этого ушла. И начнет пилить, мол, скорее подавай на развод и дели имущество. А что там делить, кроме вклада? Квартира Сашина, а свои вещи я почти все забрала…

— Я останусь, если можно. Пока синяк не рассосется, — сказала я, понимая, что делаю глупость, но… выхода не было. И не было хорошей подруги, у которой я могла бы отсидеться, и которая не перемыла бы мне косточки.

— Ну тогда пожрать сготовь, что ли? — с явным облегчением ответил Гена и, пошуршав в холодильнике, откупорил банку пива. — Я там вон картохи припер и всякого понемногу. Пойду лягу пока… Потом твое шмотье перетаскаю. Скажешь, чего тебе прямо ща надо, а что может в машине полежать.

— Спасибо… Обед на всех готовить? — спросила я.

— На кого — всех?

— Ну… товарищей ваших, — пояснила я. — Кто там был… Жека, еще кто?

— Сегодня тут никакой ночлежки не будет, — сказал Гена. — Говорю же, я на смену в ночь. Если будут трезвонить в дверь, посылай нахер. Ну да я увижу кого, предупрежу, чтоб не лезли.

Я молча кивнула.

— Не шуми, лады? — добавил он. — Я ночь не спал.

— Конечно. Во сколько будить?

— Ну как жрать сготовишь, так и буди, — милостиво разрешил Гена. — Я пошел.

— Ген, а можно… там сумка такая плоская, с ноутбуком, — попросила я.