— Ген, а можно… там сумка такая плоская, с ноутбуком, — попросила я. — Я тут, на кухне, хоть кино посмотрю в наушниках.

— Интернета нету, — сообщил он.

— И не надо, он у меня через мобильный модем.

— Ладно, ща припру, — вздохнул он, вышел и вернулся с ноутбуком и еще парой сумок. — Захватил заодно. Потом разберешь.

— Спасибо, — сказала я и принялась чистить картошку.

Из накупленных продуктов соорудить получалось только что-то вроде ирландского рагу, но, по-моему, вышло аппетитно. Во всяком случае, Гена явился на запах еще до того, как я собралась идти его будить, съел… нет, сожрал почти всю кастрюлю и показал мне большой палец.

— Задолбало с пельменей на макароны перебиваться, — доверительно сказал он. — А готовить влом.

Я покосилась на его внушительную фигуру. При таких габаритах макароны с пельменями явно не шли Геннадию на пользу.

— Хочешь, пальцем ткни, — предложил он, перехватив мой взгляд. Глаза у него были какие-то… своеобразные. Небольшие, серо-голубые, неяркие, но с очень цепким взглядом. — Жира нету, если ты об этом подумала.

— Я подумала, что вам явно нужно побольше, чем среднестатистическому человеку, — выкрутилась я. — И, Гена, вы много накупили, только оно… не сочетается. Давайте, я напишу, что нужно? Тогда будет вам суп или там жаркое…

— Пиши, — охотно согласился он. — Что-что, а пожрать я люблю!

«И выпить», — подумала я.

— И я не синячу, — добавил Гена, явно читая мои мысли. — Вчера у Жеки днюха была. Ну а что у меня тут ночлежка иногда… Потом расскажу, отчего так, если настроение будет, лады?

Меня совершенно не интересовала его ночлежка, поэтому я просто молча кивнула.

До того, как уйти на смену (я не стала спрашивать, где он трудится) Геннадий успел еще раз сходить в магазин и принести продукты по списку. По моим прикидкам, этого должно было хватить ему на неделю. С другой стороны, с таким аппетитом… не угадаешь. Это Саша ел понемногу и исключительно за столом, не где-нибудь у телевизора или компьютера на коленке, а вот Геннадий, судя по всему, предпочитал метать провиант хоть прямо из кастрюли, лишь бы побольше…

Я вовремя спохватилась и позвонила маме: сама она, по счастью, нам с Сашей не звонила никогда, будучи не в восторге от моего выбора и не желая общаться с зятем даже по телефону. Нелюбовь их была взаимной, и сейчас меня это обстоятяльство очень радовало.

Маме я обтекаемо сообщила, что с мужем у нас возникли некоторые разногласия, выслушала ее тираду — мол, надо было слушать старших, — ну а в завершение сообщила, что на пару дней съехала к подруге, чтобы дать мужу возможность подумать. На вопрос же, отчего не домой, честно сказала: оттуда до работы слишком далеко добираться, а возвращаться потемну так и вовсе страшно (тут я потрогала фингал). Маму, кажется, удовлетворило мое объяснение, и я выдохнула с облегчением…

Было уже достаточно поздно, и я, приняв душ (ванна была хоть старой и облупленной, но на удивление чистой), устроилась на ночлег. Пришлось, правда, забраться в шкаф за постельным бельем, но я решила, что Геннадий меня за это не осудит.

Я плохо сплю в чужих домах, а тут еще в голову лезло всякое да мерещились чьи-то шаги. К счастью, уснуть мне все же удалось… чтобы проснуться от жуткого грохота.

— Чё, разбудил? — просунулся в дверь Геннадий. — Это раскладушка со шкафа долбанулась.

— Зачем вам раскладушка?

— На полу спать фигово, там дует и пан Ежи ногами по голове ходит.