— Я рад, что тетя Беатрис с дочерьми прибыли пораньше. Похоже, будет слишком многолюдно и чертовски скучно. Я предпочел бы отправиться к Уайту. Там поспокойнее.

— Да, это так. Но там не будет представительниц прекрасного пола. Сефтон весьма любезная хозяйка, не такая чопорная, как Джерси или эта ужасная миссис Драммонд Баррел, так что, я надеюсь, нам удастся увидеть сегодня немало красоток.

Несколько удивившись подобному суждению Кенуорта, Брет приказал кучеру ждать, а сам с Бэрри направился к роскошному особняку леди Сефтон. Их впустили, и слуга объявил об их прибытии.

— Столпотворение, — заметил Бэрри. — Настоящее столпотворение! Сефтон будет, я уверен, весьма довольна.

— Не сомневаюсь.

Брет окинул огромный зал взглядом. Нужно найти хозяйку, представиться тете, а уж затем можно удалиться. Он терпеть не мог подобные сборища. Множество людей, еще больше претензий. Сотни свечей в зале, блеск хрусталя, серебра и золота, а также сотни бриллиантов и драгоценностей на шеях, в ушах, на вечерних платьях.

Горя нетерпением побыстрее отыскать леди Сефтон и принести ей извинения, Брет резко повернулся и едва не налетел на огромную пальму в кадушке. А за пальмой он увидел красивую стройную женщину, окруженную толпой поклонников. Ее голубой наряд, роскошные белокурые волосы и негромкий чистый смех мгновенно привлекли внимание Брета, и когда кто-то из окружавших ее мужчин сместился в сторону, он смог рассмотреть ее.

Кайла Ван Влит.

Сцепив зубы, Брет разглядывал эту несносную, посягающую на его собственность девчонку в голубом шелковом платье, которое плотно облегало ее фигуру, подчеркивая соблазнительные выпуклости грудей. На ней были серьги и ожерелье с сапфирами, а по манерам и внешности она ничем не отличалась от леди. Но Брет знал, что это дочь проститутки и что она заявила о своем намерении переплюнуть мать и стать куртизанкой для самых состоятельных людей…

Глядя на одного из мужчин, Кайла улыбалась, слегка приподняв бровь, словно выражая легкое недоумение по поводу слишком большого внимания со стороны говорящего. Однако молодой человек продолжал расточать ей комплименты с таким красноречивым выражением лица, что это вызвало у Брета раздражение. Черт бы побрал эту красивую порочную ведьму!

В этот момент Кайла оторвала взгляд от молодого стройного человека, повествующего ей о своих чувствах, и ее голубовато-зеленые глаза встретились с глазами Брета. Тонкое лицо девушки застыло в полуулыбке, на нем мелькнуло нечто вроде испуга. Не могло быть сомнений, что появление Брета Уолвертона на этом балу оказалось для нее неожиданностью. Губы ее приоткрылись, глаза расширились, и, когда отделанный кружевами веер из слоновой кости выскользнул из разжавшихся пальцев и упал на пол, предоставляя возможность ее воздыхателю оказать новую услугу — с шиком поднять и поднести веер, стало ясно, что приход Брета привел ее в замешательство.

Еле заметная сардоническая улыбка искривила губы Брета, когда он в упор посмотрел на Кайлу и многозначительно поднял бровь, как бы желая ей напомнить: он-то знает, что она представляет собой на самом деле, и сколько бы она ни облачалась в дорогие шелка и как бы ни украшала себя драгоценностями, она для него всего-навсего вымогательница и авантюристка. По-видимому, Кайла правильно прочла то, что было написано на его лице, ибо щеки ее запылали, а голубовато-зеленые глаза, оттененные темно-коричневыми ресницами, стали еще более яркими. Проклятие, поистине красота способна скрыть второе дно. И она скрывала. В Лондоне все было не таким, как кажется. Под стенами с пилястрами можно было обнаружить трухлявое дерево или выщербленный кирпич, а мужчины и женщины скрывали свои пороки под личиной власти и богатства.

Как Кайла Ван Влит.

Продолжая смотреть на Брета, Кайла позволила молодому человеку вложить веер в свою открытую ладонь.