Кайла рассеянно улыбнулась, когда Харгривс извинился за то, что наступил ей на ногу, и позволила ему снова занять позицию в ряду, продолжая размышлять о более насущных проблемах.

Шантаж. Неприятное слово и еще более неприятное занятие, однако иногда ей казалось, что она занимается именно этим. Но действительно ли это шантаж, если она хочет лишь одного — чтобы семья ее отца признала ее права? И чтобы к Фаустине относились так, как она того заслуживает.

«Нет, это не шантаж. Пусть мама умерла, но если семья Эдварда Ривертона вынуждена будет признать, что он находился в законном браке с мамой, тогда я почувствую удовлетворение и буду считать, что возмездие свершилось».

Затем Кайла вспомнила насмешливую фразу Уолвертона, что ее мать могла ошибиться относительно того, кто отец ее ребенка, и сомнения вмиг улетучились. Конечно же, вполне справедливо, что она будет делать все, чтобы добиться поставленной цели. После того, что сделали с Фаустиной!

К счастью, когда танец закончился, юный Харгривс отвел ее к крестной матери. Уолвертона нигде не было видно. Кайла несколько приободрилась и успела принять от своего поклонника бокал пунша до того, как Селеста бросила на него весьма выразительный взгляд.

— Нельзя, чтобы мужчина уделял слишком много внимания одной даме, — заметила она, когда Харгривс с сожалением покинул их общество. — Пойдут, как ты понимаешь, разговоры, а мы не можем позволить, чтобы трепали твое имя, когда…

Кайла сжала руку Селесты, заставив тетю замолчать.

— Тетя, он здесь…

— Он? Здесь? Кто это — он?

Кайла едва заметно улыбнулась, увидев, как всполошилась Селеста. Обманчиво спокойным голосом, который удивил ее саму, Кайла тихо пояснила:

— Уолвертон.

— Здесь? Mon Dieu! Только его и не хватало! — Селеста быстро раскрыла веер и принялась нервно обмахиваться. — Что же нам делать?

— Всячески избегать его. Он выглядит страшно грозным, и если окажется рядом, боюсь, устроит сцену, которая все погубит и лишит меня возможности достичь цели.

Кайла сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Уолвертон действительно казался очень грозным. Он прямо-таки свирепо смотрел на нее своими серебристо-серыми глазами, на лице его были написаны презрение, насмешка и враждебность. Вообще это противоестественно, чтобы у человека с такой смуглой кожей и такими черными волосами были столь светлые глаза. Какое-то отклонение от нормы. Ненормальность. Может, он и в самом деле был сыном туземки, как об этом судачили в обществе? Он способен на самые неожиданные поступки — именно как дикарь он вел себя и в прошлый раз. Господи! Ну почему она теряет самообладание, как только вспоминает рб этом человеке? Или о его поцелуе? Разум изменял ей всякий раз, как он оказывался рядом. А ей совсем ни к чему оказаться в центре скандала.

Спустя час у Кайлы появилась надежда, что, возможно, Уолвертон ушел. За последнюю неделю она много слышала о нем, обычно за чаем, когда женщины сплетничают о разных скандальных вещах, перемывая косточки всем и каждому. Что касается Бретона Колби Бэннинга, герцога Уолвертонского, то его жизнь была излюбленной темой светских кумушек. О нем распространялись слухи один невероятнее другого.

Говорили о том, что он якобы содержал любовницу, во всяком случае до недавнего времени, а затем подарил ей великолепный дом в сельской местности и расстался с ней, оставив прощальное письмо.

— Суровый способ прекращения отношений, я так считаю, — сказала со вздохом леди Уорбриттон. — Это только подтверждает то, что герцог — истинный житель колонии. Там немного найдется людей с хорошими манерами.