В нем росли два могучих развесистых дуба. Между ними, когда Дороти была еще ребенком, отец установил деревянные самодельные качели с широким, вполне подходящим даже для взрослого человека сиденьем.

Опустившись на старые качели, Дороти обвела тоскливым взглядом притихший дом, клумбы с закрывшимися на ночь тюльпанами, кусты цветущей сирени.

Сколько тепла и любви хранят эти старые стены! — подумала она, и в ее глазах заблестели слезы. Я не хочу с ними расставаться, не хочу увозить из них сына… Что нас ждет впереди? Как нам быть?

Университет из-за беременности и родов ей пришлось бросить. После смерти отца финансовые проблемы не позволили возобновить учебу. А без профессии ей было крайне сложно найти работу.

С каждым днем ею все больше и больше овладевали всевозможные опасения, как бы отчаянно она ни пыталась бороться с ними. Сейчас же страх стал почти осязаем. Беспощадный и холодный, он надвигался на нее со всех сторон.

Прокручивая в голове всевозможные варианты выхода из сложившейся ситуации, она вспомнила даже о Леонарде Гринуэе. В конце концов именно этот человек доводился отцом ее сыну. При желании его можно было разыскать и рассказать ему о Тедди…

Нет, решительно сказала себе она. Узнав о существовании нашего мальчика, Лео только разозлится. Тед ему не нужен. В противном случае он бы давно связался со мной, чтобы узнать, не закончился ли наш скоротечный роман зачатием ребенка…

А Тедди так нуждается в отце…

Услышав звук чьих-то шагов, раздающийся со стороны бетонной дорожки, она повернула голову и увидела Вильяма.

Приблизившись, он виновато улыбнулся.

— Простите, что потревожил вас…

Дороти покачала головой.

— Ничего. Не извиняйтесь.

— Не спится из-за жары? — поинтересовался мужчина.

— Если бы… Так, одолевают разные мысли, — уклончиво ответила Дороти. — Когда меня мучает бессонница, я всегда выхожу в сад. Здесь так безмятежно и красиво ночью, что на душе делается легче.

— Сегодня мы с вами друзья по несчастью, — тихо произнес Вильям. — Я тоже не могу заснуть. Вот и вышел подышать свежим воздухом.

Некоторое время оба молчали.

— Пожалуй, я пойду, — сказал Вильям. — Доброй ночи.

Когда он повернулся к ней спиной и зашагал прочь, сердце Дороти начало сковывать привычное ощущение одиночества.

— Вильям! — крикнула она неожиданно для самой себя. И обрадовалась своему порывистому поступку. В это мгновение ей ужасно не хотелось оставаться одной. — Вы можете задержаться буквально на пару минут?

— Конечно.

Он вновь приблизился к Дороти и вопросительно взглянул ей в глаза. Сейчас они казались абсолютно черными, но в каждом из них сияло по капле золота — то было отражение желтого фонарного света.

— Я хочу попросить у вас прощения, — пробормотала она. — Сегодня днем мне следовало поблагодарить вас за все, что вы сделали, а я рассердилась из-за Тедди…

— И правильно! — Вилли криво улыбнулся. — Я действительно должен был посоветоваться с вами, прежде чем привлекать мальчика к своим занятиям. Вы ведь совсем меня не знаете и, естественно, встревожились за ребенка.

— Уверена, что вы не можете причинить ему никакого вреда, — сдержанно произнесла Дороти. — Я беспокоюсь о другом… Понимаете, Тед может сильно к вам привязаться, а потом, когда вашу машину отремонтируют и вы соберетесь домой, ему будет тяжело с вами расставаться…

Вильям почувствовал, что его душу наполняет совершенно незнакомое ему ощущение — трогательная нежность. Дороти выглядела настолько хрупкой и беззащитной, что он с удовольствием заключил бы ее в объятия и принял бы на себя все ее трудности и тревоги.