«Прежде всего, — думал Жюв, — мне необходимо выяснить, что за человек вчера вечером пытался утопить меня, кто этот таинственный водолаз, чей кислородный баллон проткнул Фандор. Если он погиб, что стало с его трупом? Чтобы все это узнать, надо оказаться на дне Сены».

Разумеется, Жюв не затеял бы эту подводную экспедицию, не будь он уверен в результате этого необычного расследования, но предпринял он его не днем, а вечером, никому не сообщив о своих намерениях. Итак, с наступлением темноты полицейский явился на берег Сены; и было уже больше десяти часов вечера, когда Жюв с беспримерной отвагой погрузился в темные воды реки.

«Найду ли я там что-нибудь?» — вот единственное, что беспокоило его в это время. Другой дрожал бы от страха, а Жюв трепетал от любопытства!

Долго он обшаривал русло Сены. Но течение было таким сильным, что даже на дне не нашлось никакого следа, наводящего на мысль о судьбе таинственного водолаза. Погиб ли он? Или спасся? Унесло ли его тело течением? Или, наоборот, он сумел добраться до берега? После поисков, длившихся час с лишним, Жюв признался себе, что сегодня он ничего не узнает. Помня, что запас воздуха в баллоне очень невелик, он уже собирался выйти на берег, как вдруг, шагая по дну, споткнулся обо что-то, сам не понимая, что это такое. Он наклонился, потом присел на корточки и каково же было его изумление, когда оказалось, что под ногами у него просто-напросто люк, причем даже кольцо на крышке можно было различить в темноте. Куда же вел этот люк, устроенный на дне Сены? А главное — почему на крышке имелось кольцо, с помощью которого люк открывался? Жюв ни мгновения не колебался. Ему тут же пришло в голову любопытнейшее подозрение: что, если вчерашний водолаз именно таким путем пробирался в реку? Что, если этим же путем он и убежал?

Любой ценой это надо было выяснить. Жюв приподнял крышку, проскользнул в полную воды яму, а затем, нащупывая дорогу, пошел по узкому, тоже залитому водой коридору.

«Куда же я приду, черт побери?» — думал он.

Коридор вел куда-то вверх. Сперва подъем был почти незаметен, но постепенно становился все круче, и наконец Жюв почувствовал под ногами ступени.

«По здравом размышлении, — подумал Жюв, — я прошел с десяток метров, а находился меньше чем в пяти метрах от берега, стало быть, сейчас я прошел под железной дорогой…»

Поднявшись по ступеням, Жюв проник в какое-то подобие склепа, где прежде всего увидел висящий на стене скафандр с пробитым баллоном.

— Ах ты, дьявол! — выругался он. — Значит, вчерашний незнакомец все-таки удрал.

Но в то же время это открытие еще больше подзадорило Жюва. Что теперь делать? Полицейский и секунды не потратил на пустые размышления. Прямо перед ним в стену были вделаны, одна над другой, две железные скобы, образующие как бы лестницу. Жюв сбросил просвинцованные подметки, составлявшие часть скафандра, и поднялся по этим ступенькам. Он быстро наткнулся на свод склепа, но ему показалось, что этот свод образован крышкой, и он эту крышку приподнял. Вот так, к своему удивлению, он и оказался в мастерской Доминика Юссона; легко представить себе, как он оторопел, увидев полуобнаженное тело Фандора, к которому он бросился в отчаянии, в полной уверенности, что тот мертв, и в полной готовности отомстить за него!

Едва Жюв и Фандор узнали друг друга, едва журналист стал помогать сыщику сбросить скафандр, как события опять ускорили свой бег. У входа в страшное помещение раздался шум, послышались крики — очевидно, там собралась целая толпа. Фандор услышал голос Бузия:

— Мертвец-то? Да, он, должно быть, убил его, а сам сошел с ума, берегитесь!

Фандор понял, что дело опять принимает скверный оборот. Инстинктивно он закричал, забыв, что Жюв не может его расслышать:

— Сообщники!

Жюву, очевидно, пришла в голову та же мысль.