|
Его ударило по голове. Но папа выздоровеет, Холли. – А тот матрос? – Собственно говоря, их было двое. Один погиб. – Можно, я почитаю папе? – Конечно, он будет очень рад. Только дай ему отдохнуть, Холли. Уже ближе к вечеру Дэниел Реймонд принес письмо, адресованное барону Шерарду и переданное ему как поверенному его милости. Усадив Реймонда, Джинни велела подать чай и только потом взглянула на конверт. – По видимому, это от лондонского адвоката, – заметила она. – Совершенно верно, – согласился Дэниел, уничтожая восхитительную булочку – произведение кулинарного искусства Ленни. Джинни, встревоженно нахмурившись, извинилась и вышла. Она не хотела лишний раз волновать Алека, но поняла, что выхода нет. Пусть она – его жена, но все же не имеет права читать его личную переписку. Джинни поднялась в спальню Алека. Он уже проснулся и сидел в кресле. На его коленях уютно устроилась Холли. Алек, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза, а маленькая дочь читала полным драматизма голосом: В атаку, славные мои, в атаку, и не пройдет и часа, Как вы узреете нас, разъяренных и готовых к битве. Четыре легиона женщин, вооруженных с головы до ног. – Что это, Холли? – рассмеялась Джинни. – Это Листрея… Лостра… – «Лисистрата», – поправил Алек, не открывая глаз. – Ты прекрасно читаешь, Холли. Женщины воины? Я правильно расслышала? Кто выбрал эту книгу? – Я! – с гордостью объявила Холли. – Папа сказал, что ему все равно. – Было все равно, – с некоторым нажимом вмешался Алек. – Послушай ка, Джинни: «Мы должны воздерживаться от радостей любви!» Как это… – Перестань, Холли, иначе я не выдержу! Джинни вытирала глаза, задыхаясь от смеха, хотя Алек выглядел полностью и абсолютно потрясенным. – Именно я дал тебе эту пьесу?! – Да, папа, но там еще много других историй, и ты, наверное, просто не заметил. Алек застонал. – Прости, – пробормотала Джинни, пытаясь успокоиться, – но я должна прервать декламацию твоей дочери. Пришел мистер Реймонд, Алек. Это твой поверенный в Балтиморе. Он принес письмо от твоего лондонского адвоката. Джинни отдала письмо мужу и, повернувшись к Холли, взяла ее за руку. – Не хочешь попробовать булочку, дорогая? Давай ка спустимся вниз и поговорим пока с мистером Реймондом. Холли поколебалась, не сводя глаз с отца, но Джинни добавила: – В них сегодня ужасно много клубничного джема. Холли немедленно забыла обо всем и позволила себя увести. Алек прочел письмо, написанное два месяца назад, перечитал, сложил и, сунув обратно в конверт, закрыл глаза и положил голову на спинку кресла. Боль вновь вернулась, только на этот раз вряд ли от удара. Алек выругался, очень тихо, почти про себя. – Кажется, мне все таки придется тебя покинуть. Джинни осторожно отложила вилку. – Письмо? Алек кивнул, но ничего больше не сказал. Вид у него был рассеянный, встревоженный, и Джинни хотелось закричать на него, потребовать, чтобы доверял ей, обращался как со своей женой, а не случайной знакомой… Нет, Алек всегда будет стремиться защищать, лелеять и баловать жену. Но ей так хотелось, чтобы он считал ее своим лучшим другом, человеком, которому можно без колебания доверять. Холли, по просьбе Алека, ужинала с миссис Суиндел, поэтому за обеденным столом их было двое. Алек поблагодарил Мозеса и отпустил его. Джинни вскинулась. Он хочет остаться с ней наедине, рассказать о письме! Но Алек продолжал молчать. |
