Изменить размер шрифта - +

Прежде чем тигр – подручный Нугои успел преодолеть небольшой завал из обломков стола, а медведь – вскинуть винтовку российского образца, Ногар мгновенно вскочил на ноги, выбросил вперед правую руку, схватил запястье левой руки франка и сдавил его мертвой хваткой. Пальцы Нугои медленно разжались, и нож упал на пол. Блокировав левой рукой удар трехпалой правой кисти, Ногар одновременно с этим резко вывернул левую руку Нугои.

Послышался негромкий хруст ломающейся кости. Нугоя истошно завопил, обдавая лицо Ногара кислым перегаром, и попытался вырваться.

Но Ногар уже схватил его за механическую руку и приподнял над полом. Нугоя неистово засучил ногами.

– Твоя левая ручонка скоро заживет, – сказал Ногар, – а если я сломаю твой протез, вряд ли кто возьмется отремонтировать его. Ну‑ка, прикажи своим ублюдкам поумерить пыл.

Нугоя проявил некоторую неохоту, и Ногар легонько дернул его за сломанную руку. Франк яростно замотал головой и крикнул своим «людям» что‑то по‑японски. Тигр застыл на месте, а медведь положил винтовку на пол.

Тигр медленно вынул из кобуры спрятанный под мышкой пистолет и отбросил его в сторону.

– Считай, что ты уже мертвец, Раджастан, – выдавил Нугоя, морщась от боли.

– Ничто не вечно под луной, – философски заметил Ногар. – Все мы когда‑нибудь умрем. Но пока я жив, мне нужны деньги. И ты должен заплатить мне за работу.

Выражаясь шахматным языком, ситуация сложилась патовая. Ногар прикрывался Нугоей, но шестеро подручных франка не позволили бы ему беспрепятственно пробраться к выходу. Кролики пока что не представляли для него непосредственной опасности, поскольку небольшая толпа испуганных посетителей прижала их к двери. Лис‑бармен держал в руке револьвер, однако у него хватало благоразумия не нацеливать его в босса, служившего сейчас Ногару живым щитом. Ногар же, в свою очередь, не мог отойти от стены, гарантировавшей ему безопасность сзади.

Росту в Раджастане было 260 сантиметров, а весил он килограммов 300. В рукопашном бою он разделался бы здесь с любым, кроме, пожалуй, медведя. Но от пули никуда не денешься.

Ногар заметил, как у тигра подергиваются ноздри. Да, точно, запах собаки усилился. Медведь повернулся и вперевалку потопал к бару. Посетителей уже давно и след простыл. Равно как и кроликов.

– Скоро подохнешь! – продолжал вопить Нугоя.

Тигр повернулся к выходу. Теперь и Ногар учуял это. Медный привкус крови. Кроличьей крови. Он проникал в раскрытую дверь пустого бара, смешиваясь с ароматами гниющих речных водорослей. Нугоя затих.

Лис медленно обернулся к длинному зеркалу, висящему на стене за стойкой бара. Атмосфера вокруг, казалось, насквозь пропитывается псиной. Ногар вдруг подумал, что собака, может быть, вовсе и не из команды Нугои. Лис, вероятно, услыхал что‑то, поскольку направил дуло своего револьвера на зеркало.

– Отпусти меня! – в голосе Нугои зазвучали нотки паники.

С одной стороны зеркала будто заработал отбойный молоток, и оно рассыпалось на мелкие кусочки. Стреляли из автомата, видимо, с глушителем. Лис заполучил по крайней мере три разрывные пули, и по залу разлетелись большие куски лисятины. Автомат продолжал стрелять, несколько пуль угодило в упаковку «Гиннеса». Лис завалился на стойку, истекая кровью.

Запахи кордита [2], пива и расплавленного тефлона волнами поплыли по бару.

Тигр нырнул в кабину напротив Ногара и Нугои.

Для громадного медведя укрытия в баре не нашлось. Все, что ему оставалось делать, так это попытаться поднять свою винтовку и надеяться, что автоматчик промахнется.

Медведь нагнулся. Ногар увидел, как киллер выпрыгнул из разбитого зеркала на барную стойку. Пес. Собака с лохматой серой шерстью, указывающей на принадлежность данной особи к породе афганских гончих.

Быстрый переход