— Ребенок растет без тебя, — упрекнула ее мать, Джеральдина. — Нехорошо оставлять девочку так надолго. Когда Ашиин приехала сюда, то называла мамой твою сестру.

— Ты ведь не думаешь, что я мечтала о такой жизни? Но я делаю то, что должна делать, чтобы обеспечить Ашиин нормальную жизнь, чего не было у меня.

— Я делала все, что было в моих силах.

— Знаю, мама. И не виню тебя. Я сама виновата в том, что забеременела в пятнадцать, бросила школу и позволила Марко снова вернуться в мою жизнь.

Подростком Латаша была хорошенькой и неглупой девочкой, и ей казалось, что она знает обо всем, включая мужчин, больше, чем ее мать. Марко Крузу было двадцать пять, у него была спортивная машина и полные карманы денег. Когда Латаша родила дочь и сделала два аборта, она сказала себе, что надо что-то менять. Марко был отцом полдюжины ребятишек от разных женщин, но оставался холостяком в вечном поиске.

В четыре года у Ашиин признали диабет. Болезнь дочери отрезвила Латашу. Она бросила свою работу на полставки, которая почти не приносила дохода, и пошла в армию. Она верила, что, приняв такое решение, обеспечит Ашиин безбедное существование. Армия также давала Латаше шанс на хорошее образование. Только бы ей удалось вырваться из Ирака.

— Она чудесная девчушка. — К Латаше подошла ее сестра Катари. — И очень похожа на тебя.

— Не позволяй ей совсем забыть меня.

Катари крепко обняла сестру за плечи:

— Мы с мамой очень много рассказываем ей о тебе, ты ведь знаешь.

— А когда она стала называть мамой тебя? Катари вздохнула:

— У тебя нет причины беспокоиться. По-моему, это было только один раз.

— Я не хочу, чтобы Ашиин говорила «мама» кому-то, кроме меня. Я ее мама.

— Просто она все время слышит, как Тайрина называет меня мамой, а Латариусалгапой, — сказала Катари. — Ты не можешь обвинять Ашиин в том, что она тоже хочет иметь настоящих родителей, как у ее маленькой кузины. Но она знает, что ее мама — ты. Она не забудет тебя.

Латаша высвободилась из объятий сестры.

— Я хочу прогуляться. Мне надо подумать о том, как быть дальше. Если мама не переедет с тобой и Латариусом…

— Пойми ее. Она стареет. Всю свою жизнь она много работала, а сейчас здоровье у нее уже не то. Вместо того чтобы обижаться на мою близость с Ашиин, тебе следовало бы быть благодарной мне за то, что она и ее бабушка живут в таком хорошем доме.

— Конечно, я тебе благодарна. — Латаша смахнула слезы.

Не оглядываясь она прошла через прихожую, кухню и вышла через заднюю дверь.

«Проветрись, — сказала она себе. — Освободись от злости и обиды, потом вернись домой и проведи этот день с дочерью. И никогда не ссорься с Катари. Она права, ты должна быть благодарна ей».

И она была благодарна. Только не могла с мириться с тем, что ее ребенок называет мамой другую женщину.

Грифф и Чарлз Дэвид провели с Ник полчаса — с девяти до девяти тридцати. Она была несколько рассеянной от действия множества лекарств, но в достаточно ясном сознании, чтобы выслушать рассказ Гриффа о Россуолте Эверхарте и его связи с Кэри Мейгарденом. К их второму визиту доктор Мэндел снял Ник с искусственной вентиляции легких.

Когда доктор беседовал с ними о состоянии Ник, им начало казаться, что испытанное ею невозможно вынести.