— Заприте за мной дверь, Алиса, и никому не открывайте до моего прихода.

Огонь в камине погас. Ей не удалось раздуть ни единого уголька. Алиса сидела на сарацинской ткани, прислонясь спиной к скамье, и смотрела в сторону запертой двери, отделявшей ее от коридора.

Она дважды пересекала темную спальню и трогала засов, желая убедиться, что он на месте, потом возвращалась к камину. Из-за закрытых ставен, с высокого речного берега, доносились топот лошадей и отдаленные голоса, но голоса Раймона среди них не было.

Она надела платье и сунула ноги в сапоги, в которых обычно ездила верхом. Кинжал Раймона был на месте — на ее правой икре, скрытый в складке бараньей кожи.

Алиса не знала, сколько времени она прождала. Луны за ставнями не было видно, и нельзя было понять, в какой момент ночи они с Раймоном поднялись, разбуженные часовым. О милосердный Господь, пожалуйста, сделай так, чтобы Раймон вернулся!

Рыцари-храмовники уезжают из крепости посреди ночи. Странно. Почему они не дождались?..

Под дверью спальни появилась тусклая полоска красноватого света. Алиса достала из сапога кинжал и вжалась спиной в основание скамьи. Не было слышно ни шороха, ни шагов. Только оранжевое зарево, обрамлявшее дверь, становилось все ярче. Кто-то тихо подходил к двери со стороны коридора, держа в руке факел. Алиса сомкнула пальцы на рукоятке ножа.

— Алиса!

Это был голос ее мужа.

Она подбежала к двери и толкнула засов, который со звоном упал на пол. Золотистый свет факела Раймона залил спальню.

Силуэт на пороге не двигался.

— Я пришел, чтобы встретиться лицом к лицу со злодейкой, которую сам же и выучил на свою голову?

Алиса оглянулась назад, потом снова посмотрела на Раймона.

— Я без кольчуги, жена, а вы целитесь своим кинжалом мне прямо в пах. Вы чем-то недовольны?

Она отшвырнула нож и бросилась в его объятия.

— Я думала…

— Знаю. — Он прижал ее к груди. — Ничего страшного не произошло. Просто Мольон и его люди решили отправиться в путь до рассвета. А Эрик с Аленом, выполняя мой приказ, не открывали им ворота без моего разрешения.

— Но почему Мольон уехал так рано? Должно быть, он заподозрил…

Раймон увлек ее в глубь спальни и закрыл дверь.

— Мольон и его люди ничего не заподозрили, Алиса. Храмовники любят пускать пыль в глаза, демонстрируя свою поразительную дисциплину. Они встали задолго до рассвета, как в Палестине, и отправились по ночному холоду.

— Но зачем это нужно делать здесь? Раймон поставил на место засов.

— Чтобы показать, как мало они ценят теплую перину и прочие удобства. Это форма бахвальства, Алиса, и ничего больше. С помощью таких приемов они держат в страхе весь христианский мир. — Он поставил меч перед дверью и бросил факел на каминную полку. — Мерзавцы!

— Из-за них Эрик чуть не лишился жизни.

— Он барабанил в дверь, не назвав себя. — Раймон устало опустился на лежанку. — Я мог его убить. — Он вздохнул. — Мы как овцы, которых приготовили на убой, Алиса. Сидим здесь, как в загоне, и ждем самого худшего. В следующий раз, когда этот молодой болван Эрик опять застанет меня врасплох, я могу заколоть его раньше, чем успею подумать.

— Вы ни в чем не виноваты, Раймон. Он покачал головой:

— А вы, моя дорогая жена, могли от испуга оскопить меня тем самым кинжалом, который я вам дал. — Раймон тронул ее за руку. — Пора нам уезжать отсюда, Алиса. Лучше раньше отправиться в Виндзор и делать долгие остановки в пути, чем сидеть здесь и ждать беды, шарахаясь от каждого заезжего путника.

— Вы хотите ехать сейчас? Так скоро?

— На этой неделе.