— Монбэзон! — громко крикнул Фортебрас.

Окна, выходившие на дорогу, были закрыты ставнями. Каминный свет тонкими лезвиями вспарывал щели между деревянными панелями и на короткие мгновения исчезал, загороженный тенями, которые беспокойно блуждали под окнами. В Виндзоре было тихо, воздух сгустился от страха.

Монбэзон вывел своего коня из придорожных теней. За черным рыцарем ковылял, ссутулясь, широкоплечий великан. Его руки были связаны крепкой веревкой, конец которой держал в кулаке Монбэзон. Морстонский кузнец Ханд тряхнул головой, отбросив со лба густую спутанную прядь волос и прищурился от внезапного яркого света факела, который сунули ему в лицо.

Рядом с ним семенил маленький Уот, испуганный и возмущенный.

— Милорд Раймон, — начал мальчик, — этот человек не хочет отпускать Ханда. Скажите ему, что Ханд — кузнец моей госпожи. Она увезет его домой.

— Заберите ребенка!

Эрик схватил Уота сзади за рубаху и поднял к себе в седло.

— Куда его? — спросил он.

Де Базен не отрывал взгляда от выпученных глаз кузнеца.

— Обратно в королевский зал. Держи его там до тех пор, пока я не пришлю за вами.

— Что вы собираетесь делать? — пронзительно вскрикнул мальчик.

Раймон на секунду закрыл глаза, потом обернулся к Уоту, который пытался вырваться из рук молодого рыцаря.

— Я отошлю его домой, — мягко сказал Фортебрас. — Он отправится, куда ему положено.

Когда копыта лошади Эрика и детский голосок Уота смолкли вдали, Раймон спрыгнул со спины Шайтана и с кинжалом в руке двинулся к связанному кузнецу.

— Спасибо, брат, — поблагодарил он Монбэзона и через плечо приказал своим воинам: — Поезжайте обратно. Оставьте нас одних.

Свет, обрамлявший ставни в домах по обе стороны безлюдной деревенской улицы, перестал мелькать. Все застыли в неподвижности.

Де Базен вырвал веревку из руки Монбэзона.

— И ты, брат, оставь нас.

Он молча поднес кинжал к мясистому горлу беглого морстонского кузнеца и стал ждать, когда солдаты отъедут к воротам Виндзора.

Между главной улицей и дорогой, тянувшейся вдоль берега реки, был темный проулок. С неожиданной силой де Базен толкнул туда съежившегося от страха кузнеца.

Не успел он упасть, как Раймон вновь приставил нож к его горлу.

— Мне разрезать веревки перед тем, как вырезать твое черное сердце? Или оставить тебя связанным, как свинью перед резкой… как убийцу перед казнью?

Из толстого горла вырвался клокочущий всхлип.

— До того как я тебя убью, — прорычал Раймон, — ты скажешь мне, где оставил труп Харольда де Рансона. Если ты не скажешь мне этого или если я не поверю твоим словам, тебя ждет такая мучительная смерть, какой ты даже не можешь себе представить!

Монбэзон крикнул сзади из темноты:

— Он говорит, что не трогал твою жену, Фортебрас. И мальчик сказал, что был с этим человеком с того самого момента, как ты и твоя жена подъехали к виндзорским воротам.

— Он мог заставить мальчика это сказать, — отозвался Раймон и вновь посмотрел в испуганные глаза кузнеца. — Как ты заставил ребенка солгать? Говори, или я расчленю тебя заживо!

— Я… не трогал мальчика. Покарай меня Бог, если я его чем-то обидел.

Запинающийся от страха голос говорил по-французски отрывисто, с остановками, но слова были понятны. Морстонский акцент выдавал в негодяе земляка Уота.

Раймон старался не замечать этого сходства, нарочно ожесточив свое сердце.

— А моя жена? — Кинжал поднялся выше и уперся острием в дрожащий подбородок.