— Ты тоже умеешь телепортироваться? — с подозрением проговорила Алена.

— Нет, — сказала Саша. — Но я умею ловить такси и частников. Попробуй ехать ближе к правому ряду. Возможно, в какой-то момент я тебя догоню.

— Естественно, к правому ряду, — проворчала Алена. — И естественно, догонишь. Ведь я еду со скоростью «запорожца». Интересно, что про меня окружающие водилы думают?

Саша нагнала Алену в районе Советских улиц, быстро перепрыгнув из желтого шустрого «жигуленка» в «лексус».

— И куда мы едем? — весело спросила она Алену.

— По-моему, они меня вычислили, — мрачным тоном ответила та. — Они петляют, как заправские штирлицы. И не заметить меня на хвосте просто не могут. Даже если они полные идиотки и скрываться им незачем. Почему мы не взяли вторую машину и какую-нибудь неприметную?

— О, теперь я понимаю, как исторически развивалось дело слежки и наружного наблюдения, — рассмеялась Саша. — Рано или поздно наблюдателю, в каком бы веке и в какой бы стране он ни жил, приходят одни и те же мысли. Смена «хвоста», маскировка, неприметность… Я думала взять вторую машину — свою, но это показалось мне смешным. Они же все-таки не штирлицы.

— А футляры припасли, — сказала Алена. — Ты обещала объяснить мне про них. Я понимаю, что любое оружие полагается носить в футляре из-под музыкальных инструментов. Но зачем их таскать в театр и обратно, когда есть багажник?

— Я думаю, что они не носят их в театр и не возят, — заметила Саша серьезно. — Они, хоть и не штирлицы, но операцию свою продумывали тщательно. Рассудок, расчет, предвидение, действие на опережение — это все из арсенала их способностей. Я видела их в игре и знаю.

— И что из этого следует? — недовольно спросила Алена, еле-еле надавливая на педаль газа, чтобы, не дай Бог, не обогнать «запорожец».

— Они не могут выходить из дома с футлярами, — сказала Саша. — Неужели непонятно? Они по «легенде» идут в театр. С какой стати им брать в театр музыкальные инструменты? Чтобы на досуге поиграть в оркестре? А если их кто-нибудь во дворе встретит? А если за ними кто-то наблюдает? Поэтому они берут полиэтиленовые пакеты, кладут в них маркеры и прочее снаряжение. Если кто-то и спросит: «А что это у вас в пакетах?», ответят — туфли театральные. Потом идут в театр. Там они немного сидят в партере, а когда спектакль начинается — незаметно исчезают. Идут куда-нибудь в реквизиторскую или оркестрантскую, берут там футляры, выходят из театра, а в машине укладывают маркеры, куда положено добропорядочному киллеру.

— А почему не держать футляры все время в багажнике? — упрямилась Алена. — Да и маркеры тоже? Зачем столько возни — в театр, обратно? Упаковывать еще. А если кто-то увидит, как они их упаковывают?

— Во-первых, черта с два можно увидеть, что делается в салоне «запорожца», если в нем не горит свет, — терпеливо разъяснила Саша. — Во-вторых, театр необходим для алиби. А в-третьих, не могут они футляры и маркеры в багажнике держать. Потому что даже багажник твоего «лексуса» при желании выпотрошить можно. А уж «запорожец»…

— Такое впечатление, что перед преступлениями они у тебя консультировались, — не без восхищения произнесла Алена и тут же вскричала: — Нет, ты посмотри, что они творят! Они меня по второму кругу катают!

— Да… — вздохнула Саша, когда они во второй раз свернули на проспект Бакунина.