— Знаете, — сказал он, — мы даже им контрамарки не выписываем. Просто по четвергам и пятницам отмечаем эти места и все. Все знают, что Екатерина Максимовна и Елизавета Петровна в эти дни их занимают. Да и в другие дни они могли бы приходить. Мы, конечно, немного поднялись, но аншлаги у нас редки.

— То есть к вам они не заходят, — уточнила Александра.

— Почему? — вскинул брови администратор. — Иногда заходят, здороваются. Вежливые старушки, уходящее поколение…

— А в прошлый четверг они были в театре?

— Конечно, — кивнул Сеня. — Это я точно запомнил. Они тогда поинтересовались, кто играет. А я им лажу скинул. Сказал, что Дедютченко, потому что о его болезни позже узнал. А на самом деле играл в прошлый четверг Ручкин. Тоже артист неплохой. А почему вы спрашиваете?

Хотелось Саше сказать традиционное оперское: «Здесь вопросы задаю я», да вовремя вспомнила она, что никакой она не опер и не следователь.

— Мы договорились с ними здесь встретиться в прошлый четверг, — небрежно проговорила она. — Я передачу про ветеранов театра делаю. Но почему-то не смогла их найти. Сегодня снова договорились. Вы не подскажете, на каких местах они сидят?

Сеня подсказал.

4

Алена вертела головой туда-сюда и сама над собой потешалась. А на Александру немного сердилась. Потому что не так уж это было и просто — за главным и служебным входом следить. Правда, ее машина была припаркована на том углу Екатерининского сада, куда переулок Крылова выходит, и с этой позиции оба входа — и фронтальный, и боковой были видны хорошо, но разглядеть среди проходящих фигур искомые вряд ли было бы возможно. «Вот где пригодился бы оптический прицел, — подумалось ей. — Умная Саша почему-то это не предусмотрела».

Толпа перед Александринкой постепенно редела, а затем пространство возле театра и вовсе опустело. Алена посмотрела на часы — девятнадцать десять. Спектакль должен был начаться. Маленький «запорожец» сиротливо стоял между «фольксвагеном-гольф» и «бумером», словно избушка между современными постройками. Алена скосила на него взгляд, посочувствовала старушкам и снова стала вертеть головой по траектории от парадного входа к служебному. Только какое-то шестое чувство заставило ее снова взглянуть на маленькую машинку. Она взглянула и обомлела. Возле нее возились — одна с замком, другая — с багажником — две пожилые женщины. На капоте «запора» лежали, действительно, футляры! Алена вполголоса выругалась. Она была уверена, что в ближайшие пять минут из театра никто не выходил — ни из того, ни из другого выхода. «Вот это бабушки! — поразилась она. — Телепортацией, что ли владеют?» Она стала набирать Сашин номер, второй рукой поворачивая ключ в замке зажигания. Почему-то мобильник Александры оказался отключенным. А тем временем бабушки сели в машину, две минуты разогревали мотор, а потом выехали со стоянки — надо сказать, довольно лихо для пожилых дам развернувшись.

Алена некоторое время оставалась на месте, в надежде, что Александра все-таки объявится, затем медленно тронулась с места, понимая, что «запорожцу» деваться некуда: если он обогнул площадь, поедет по Невскому направо. А то, что догнать его не составит труда на «лексусе», она не сомневалась. Автомобиль пожилых дам и вправду застрял на светофоре у Аничкова моста. К вечеру машин в городе прибавилось значительно, и хотя серьезной, обычной для этого времени суток пробки не было, но двигались авто по главной улице города плотным потоком. Остановившись перед красным сигналом, Алена снова стала названивать Александре.