— Серьезные аргументы, — кивнул Мелешко. — А за что братья Обрезковы вас ненавидят?

Тигрица на секунду опешила. Она уставилась на майора с недоумением, словно не поняла вопроса.

— За что? За что?.. — повторила она. — За то, что я пытаюсь их воспитывать, конечно!

— Вряд ли это может послужить причиной ненависти, — не согласился Андрей. — Все взрослые воспитывают детей. Некоторые дети потом за это благодарны взрослым.

— Может быть, потом Обрезковы тоже уразумеют, что я хотела им только добра! — воскликнула Майская. — Но сейчас они от этого далеки.

— Я понял вас, — вздохнул Андрей, хотя понял далеко не все. — Тогда, если позволите, последний вопрос. Вы говорили о препятствиях, мешающих вывести этих малолетних преступников на чистую воду…

— Да-да, я помню, — лицо директрисы вдруг потемнело. — По непонятной причине несколько ранее уважаемых мною людей встали на их защиту. Организовали им алиби.

— О! — воскликнул Андрей и не нашелся, что добавить более.

— Именно! — было заметно, что Илона Олеговна с трудом сдерживает в себе ярость. — Двое педагогов из вверенного мне заведения готовы лжесвидетельствовать в пользу младших Обрезковых. Они утверждают, что в это время эти бандиты выполняли спортивные нормативы. Может быть, до выстрела или после они их действительно выполняли. Добежать до места, откуда был произведен выстрел, можно в течение двух минут. Мало того. Руководство Суворовского училища, явно с целью защитить честь своего мундира, прислало официальный документ в прокуратуру, что курсант Юрий Обрезков в момент совершения преступления находился на учебном плацу — готовился к какому-то параду! Но ничего! Я добьюсь того, чтобы опросили всех курсантов, которые находились на этом самом плацу. Они еще пожалеют! Истину невозможно скрывать долго.

— Это правда, — согласился Мелешко. — Илона Олеговна, я не ослышался? Вы вычислили место, откуда в вас… стреляли?

— Конечно, — усмехнулась Майская. — Полагаю, любой жертве по истечении небольшого времени становится ясно, откуда в нее стрелял снайпер. Другое дело, что не всякая жертва имеет возможность это осознать и поделиться этим знанием с другими.

2

«В этом ваше большое преимущество, Илона Олеговна», — думал Мелешко выходя из директорского кабинета. Три минуты назад прозвенел звонок на перемену, и майору пришлось производить нешуточные маневры в толпе мучеников среднего образования, на несколько минут вырвавшихся на волю. Даже строгие дежурные преподаватели — по нескольку человек на этаже — не могли укротить ураганной энергии, выплеснувшейся из кабинетов. Андрей успокоился — до перемены ему почему-то казалось, что порядки в школе драконовские, а учащиеся ходят строем. На него поглядывали с любопытством, но особого удивления присутствие постороннего мужчины в коридорах не вызвало ни у одного ребенка. «Школа как школа, дети как дети, — рассуждал Мелешко. — Не отпетые бандиты, но и не паиньки. Интересно, каждый ли из них готов стрелять в своего директора, случись такая возможность?»

На первом этаже знакомая уже Андрею Марина Ивановна басовито хохотала в окружении мальчишек-старшеклассников. Пожалуй, в нее они стрелять не будут, подумалось ему. Увидев гостя, Марина Ивановна что-то сказала ребятам, они с интересом взглянули на Мелешко и расступились, а она стремительно направилась в его сторону.