— Разве это возможно? — засомневался Андрей, оглядываясь на двух здоровяков.

— Почему нет? — пожал плечами мальчик. — Они ж на страже дверей стоят. А аппаратуру из окон вытащили. Во внеучебное время. Они, наверное, тогда с дворником дядей Степой пили в бытовке… чай. И главное, Китайская Лапша их даже не уволила за это. Ей важно, чтобы перцы и морковки с уроков не сбегали и сменную обувь приносили. Остальное ей фиолетово.

— Китайская лапша это… директор? — робко спросил Мелешко. — Почему — лапша?

— Ну… — Сега задумчиво вздохнул. — Наверное, потому что такая же мерзопакость. Опять-таки на китайку смахивает. Майская… маис… рис… лапша… Черт его знает, откуда кликухи вылупляются.

— Это да… — хмыкнул Андрей. — Не любите вы Илону Олеговну.

— Это ни для кого не секрет, — снова пожал плечами Сега. — И никто ее не любит. Даже учителя. Хотя некоторые это классно скрывают.

— Но за что?

— Сердцу не прикажешь, — расхохотался вдруг мальчик. — Любят ни за что и не любят ни за что.

— У вас не самая плохая школа, — заметил Андрей. — Не самые плохие, как я понял, учителя. Перцы и морковки, как ты выражаешься, вполне нормальные. Творческий дух по коридорам разлит. Картинки там разные, поделки, витражи. Цветочки в горшочках на каждом окне. Все нормально — это же чувствуется. Но во многом это наверняка заслуга директора.

— Вы лечить меня надумали? — Сега остановился как вкопанный. — Так я иммуннозащищенный.

— Лечить мне тебя незачем, — заговорил Мелешко, распаляясь. — Я начальник отдела уголовного розыска, а не инспектор по делам малолеток. Я понять хочу. В вашу Лапшу кто-то стрелял краской из полуигрушечного оружия. Я бы мог это расценить как баловство какого-нибудь третьеклашки-несмышленыша, если бы точно таким же способом не были подстрелены в городе другие люди. Серьезные, солидные, перцев и морковок за отсутствие сменной обуви не гоняющие. И мне нужно знать, кому Илона Олеговна — Китайская Лапша насолила настолько, что попала в ряд себе подобных жертв. А для этого неплохо бы выяснить, за что ее можно не любить.

Сега от воодушевленного монолога майора приоткрыл рот. Что и говорить, умел Андрей Евгеньевич Мелешко производить впечатление на детей. Поскольку опыта общения с ними долгое время набирался у себя дома. Теперь сын Руська — серьезный молодой человек, второкурсник Политеха, а когда-то был таким вот… перцем. Но в области контактов с молодым поколением научил отца многому.

— Прикольно, — наконец пришел в себя Сега и вскинул голову. — Значит, Юркину тему кто-то срисовал? Или, получается, что это не… — мальчишка осекся.

— Та-ак! — грозно протянул Андрей. — Юркина тема получается? Вот что, Сега. Пойдем-ка куда-нибудь бросим кости. Есть у вас здесь какое-нибудь тихое местечко?

Покрасневший Сега слабо кивнул и поплелся в сторону оживленного проспекта Воздушных извозчиков.

— Если вы меня официально в ментуру вызовете, я ничего не подпишу, — предупредил мальчик, когда они «бросили кости» в маленьком павильончике, расположенном между двумя ларьками и претенциозно называвшемся «кафе-бар». — Про Юрыча вообще-то и говорить нечего… Ему такими глупостями заниматься некогда.

— Диктофона у меня в кармане нету, — серьезно сказал Мелешко.