Однако тревожное затишье перед бурей затягивалось, и к тому времени, когда всех позвали к столу, Билли уже был на взводе. В отличие от него все остальные пребывали в приподнятом настроении. Марки был абсолютно счастлив, поскольку наконец то показал кому то свое главное богатство. Отец Билли впал в полное умиротворение после двух выпитых бокалов пива и спокойного просмотра выпуска теленовостей. На лицах женщин тоже читалось благодушие, не оставлявшее у Билли никаких сомнений, что совместные приятные хлопоты на кухне их не только подружили, но и сплотили. Лишним подтверждением этой догадки стало то, что они появились в проходе в столовую, взявшись за руки, как неразлучные подружки, и смерили мужчин горделиво снисходительными взглядами, прежде чем оповестить их, что ужин готов.

У Билли возникло сильное желание бежать отсюда без оглядки, пока не поздно.

Дождавшись, когда все расселись за столом, матушка Билли начала с торжественным выражением лица раскладывать по тарелкам лазанью, словно бы она угощала всю большую и дружную семью своим фирменным блюдом.

У Билли зашевелились волосы на затылке.

Но Хитер старалась говорить так, словно бы она обращалась не к нему персонально, а ко всем сидящим за столом. Марки без умолку болтал о хоккее, а мистер Бьянкич ограничивался нейтральными фразами вроде: «Передайте мне соль» или «Я бы с удовольствием съел добавку!». Миссис Бьянкич потчевала всех забавными, на ее взгляд, местными сплетнями.

Лазанья и вино были восхитительными, как и испеченный Хитер итальянский хлеб. На десерт на стол были поданы пирог с черникой и ванильное мороженое домашнего изготовления.

– Ну разве, отведав все это, кто нибудь осмелится не согласиться, что Хитер превосходно готовит? – с лучезарной улыбкой проворковала Марли.

– Вы мне льстите, – ответила Хитер, скромно потупившись. – Ведь это самые обыкновенные блюда. Предлагаю выпить кофе на террасе и полюбоваться летающими светлячками, – с милой улыбкой добавила она.

Все было прекрасно. Настолько, что от недобрых предчувствий у Билли защемило сердце. Никто, даже Гарольд, не торопился уйти. Хитер совершенно обворожила стариков своими кулинарными способностями, артистическим обаянием, достойным премии Академии искусств, и с успехом продолжала манипулировать ими, доказывая тем самым живучесть и универсальность учения Никколо Макиавелли. И только один Билли оказался неподвластным ее чарам: его сердце принадлежало не этой рыжеволосой искусительнице, наделенной многими талантами, а совершенно другой женщине – той, что не умела не только сносно готовить, но и скрывать свои чувства, а уж скрытно управлять другими людьми она была просто не способна. Воспоминания о Лили разбередили сладострастные фантазии Билли. Он поспешно допил кофе с ликером «Амаретто», встал и заявил, что вынужден откланяться, так как завтра ему нужно пораньше встать.

– Еще рано, Билли! – сказала его мать. – Выпей еще кофе, а я помогу вымыть Хитер посуду.

– Если Билли нужно пораньше лечь сегодня спать, пусть он уходит, миссис Бьянкич. Своего Марки я тоже уже уложила в постель, – проворковала Хитер. – Налить вам еще кофе и ликера, мистер Бьянкич? Не беспокойтесь, я отвезу вас домой на своей машине. Кстати, через десять минут будут показывать последние новости.

После таких ее слов по спине Билли пробежал холодок.

– Еще раз благодарю тебя за превосходный ужин, Хитер, – пятясь к двери, сказал он. – Увидимся завтра на стадионе.

Он поспешно покинул этот гостеприимный дом и быстро пошел по дорожке к своему автомобилю. Только сев за руль, он расслабился и с облегчением вздохнул. А когда выехал на дорогу, на его лице появилась улыбка. Теперь, когда опасность миновала, можно было подумать и о чем то приятном, например, о том, как обрадуется ему Лили.

Глава 22

Пока он ужинал у Хитер, Лили тоже не скучала: вместе с подругами она отправилась в салун «Берч Лейк», где в летний сезон каждый вечер было людно и весело.