Но стоило Сету раздвинуть шторы, как взгляд сейчас же уперся в замусоренный двор за «Зеленым человечком». На месте чего бы ни был построен примыкавший к пабу дом, там собралась кучка бывших жильцов, выглядывающих из разных отверстий. Казалось, за решетками перил, в небольшом зацементированном рву под окнами первого этажа что-то белесое тянет скрюченные пальцы к холодным металлическим прутьям. Судя по наклону голов и движениям бумажных губ, эти существа увидели внезапно отдернувшуюся наверху занавеску и теперь надеялись на помощь того, кто смотрит вниз, на их страдания.

Сет выпустил штору и повалился на кровать, зажмурив глаза. Он хлопнул по стене, выключая свет, затем свернулся клубком в изножье матраса и зарыдал.

— Папа скоро придет. Он велел мне ждать, — сказала девочка.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Петр тяжело поднялся из-за стола и утер со лба пот.

— Здравствуйте, мисс Эйприл Чем могу помочь? Может быть, вам нужен зонтик?

На улице снова шел дождь. Он захватил ее на пути из Бэйсуотера в Найтсбридж, и настроение Эйприл ухудшилось еще больше, когда она поняла, что из-за стойки ей улыбается Петр. Она-то надеялась увидеть Стивена.

— Простите, с меня капает на ковер.

Эйприл постепенно отогревалась после пронизывающего ветра с ливнем, и в тепле фойе у нее даже слегка закружилась голова.

Вокруг сверкали латунные ручки, стекло блестело на дверях и в рамах картин, а толстые чистые ковры под ногами вызывали чувство вины из-за того, что она втаптывает в них грязь. Эта часть здания была безупречна — ни пылинки, яркий свет, — однако отовсюду веяло старостью. Стойка портье была всего лишь фасадом, островком яркого света и тепла. Дальше она окунется в оттенки сепии — на лестницах и в гниющих квартирах, только и ждущих, чтобы нагнать на нее страху. Как быстро изменилось ее впечатление о доме. Несколько дней в гостинице и прогулки по городу отдалили Эйприл от этого места, вернули себе, но вот теперь даже при беглом взгляде на Баррингтон-хаус она вспомнила проведенные здесь ночи, полные страха и смятения.

Хотя еще немного — и она избавится от этого места. Уборщики приедут на неделе, а за ними — агенты по недвижимости. После чего ей уже не придется возвращаться сюда. Никогда.

— Попала под самый шквал. — Эйприл засмеялась и провела по волосам, от воды прилипшим к голове. — Я и представить не могла, что погода вытворяет в этом городе. В Бэйсуотере небо было синее.

Она улыбалась, однако от любезности жирного портье ей было не по себе. Всегда создавалось ощущение, будто Петр к ней подкатывает. Вот и сейчас он обошел стойку и встал вплотную к Эйприл, протягивая руку, чтобы взять ее за локоть.

— Садитесь, пожалуйста. Вам, наверное, надо отдохнуть.

Ей снова показалось, что рубашка обтягивает его слишком туго, как будто голова и тело раздуваются из-за душащего портье воротника.

Эйприл отошла на шаг и положила руку на стойку, обозначая границу личного пространства.

— Все в порядке, просто немного промокла.

Она скинула рюкзак, встряхнула кожаную куртку, затем сняла черные перчатки. Сегодня ей никак не избавиться от общества Петра, он ей нужен.

А тот, как всегда, продолжал монотонно и раздражающе бубнить:

— Да, конечно, хорошо, когда тепло и сухо. А я всегда рад впустить в дом красивую даму.

Петр разразился долгим нервическим смехом.

Улыбаться становилось все труднее, однако же Эйприл собиралась совершить несанкционированное вторжение.