— Но не ты?

— Я с вами поговорить хотел. Скажите мне, как заканчивается эта история?

— Если капитан не погибает вместе с кораблем, то капитан просто умирает. Так и заканчивается.

— Не обязательно, чтобы все было так, — покачал головой Вит. — Вспомните, что я говорил…

— Да не важно мне, что ты говорил! Ни перед каким судом я представать не буду! Я умру здесь. Возможно, сначала убью тебя, если ты не окажешься достаточно силен, но кто-то из Операторов обязательно прикончит меня. Они ж не люди! И жалости у них нет.

В этот момент Строев был абсолютно честен. Он собирался драться — не за жизнь даже, а за ту смерть, которая его устраивала. Вот только Операторов его устремления не интересовали. Они могли взять его живым из принципа, в качестве мести за все неприятности, которые он им доставил.

Поэтому Вит и пришел сюда один. Он никогда не убивал человека. А сейчас — должен был. Причем он был не в состоянии объяснить свое решение окружающим, потому что логике оно не поддавалось. Скорее, оно существовало на уровне эмоций и интуиции. Да, Строев был неправ во всем, что делал. Но он-то искренне верил, что это ради блага людей! Для него важно будет умереть от рук человека, а не Оператора.

Капитан напал первым. Выхватил из-за пояса лазерный нож и бросился вперед, целясь противнику в грудь. Чувствовалось, что в прошлом он был хорошим воином, сильным и опасным… Но годы на круизном корабле подточили его, да и возраст взял свое. Он промахнулся при первом нападении, потому что Вит плавно ушел в сторону. Это было несложно — дипломат был подготовлен лучше военных.

Он понимал, что нужно нанести ответный удар самому, покончить с этим, но… не мог. Сознание искало другой выход, не такой окончательный, оставляющий хоть какую-то надежду. Поэтому ярость проявлял один капитан, а Вит постоянно оставался недосягаемым, и даже не пытался скрыть свое сочувствие.

— Не издевайся надо мной, сопляк! — крикнул Строев, задыхаясь от бега. — Хочешь драться как мужчина — давай!

Это как первый прыжок с парашютом: нужно один раз перебороть себя, и станет легче, потому что исчезнет страх. Подавив остатки сомнений, Вит перехватил руку с кинжалом, развернул ее и подтолкнул вперед — так, чтобы пылающее лезвие вошло в шею капитана.

Строев умер не сразу — но и говорить уже не мог. Все те долгие секунды, что длилось его угасание, он смотрел в глаза Виту. Без ненависти и страха, просто… с упреком, что ли. Вечным упреком тому, кто предал своих.

Дипломат понимал, что все сделал правильно. Да и поведение Строева восхищения не вызвало: что бы он ни сделал, он все равно оставался преступником, готовым пожертвовать тысячами жизней! Однако на душе все равно было тяжело, и Вит понятия не имел, когда это чувство пройдет.

Он вышел в коридор и едва не столкнулся с Алексис.

— Все кончено? — спросила она.

— Тело там. Хоть в мусор не выбрасывайте!

Вит понимал, что упрек неуместен, но ему хотелось злиться, потому что злость заглушала боль и разочарование. Алексис, видимо, знала это, она осталась спокойна.

— Он будет похоронен. Его назовут жертвой террористов. Это обеспечит его семье необходимую материальную поддержку и достойную репутацию.

— Спасибо… А те двое?

— Уже схвачены. Один погиб, другой сдался. Миссия выполнена, господин дипломат, и мне вновь было приятно работать с вами.

Он лишь кивнул, ни на что другое не было сил. Вит направился к себе, а Маркус и Алексис прошли на капитанский мостик: кто-то должен был управлять кораблем.

Люди, наблюдавшие за электрическим драконом Венеры, так ничего и не заметили.

— И что с ним в итоге сделали? — мрачно поинтересовался Сергей.