— Не пойму, что за дрянь такая. — призналась Антонина. — А бабка говорит: ва-ри! Как это есть-то? Курам лучше вон отдам.

— Какие куры? — машинально отозвался Лён, раздумывая, как лучше присту-пить к разговору.

Старуха молча отвела глаза.

— А вон куры! — показала мнимая Лушка.

В палисаднике, заросшем лопухами и крапивой, в самом деле копошились ку-ры. Настоящие, живые куры, без всяких признаков прозрачности.

— Бабка Евдокия обещала, что козу нам приведёт. — охотно делилась сведения-ми Антонина.

Она как будто бы забыла, что совсем недавно под видом молока разливала по чашкам колодезную воду. Лён уже догадывался, что у наведённых на людей моро-ков своеобразная логика. Они не задумываются над очевидными вещами, не зада-ют лишних вопросов, легко объясняют самыми невероятными причинами самые неудобные вопросы. Так и должно быть, ведь они не люди, а фантомы. У них лишь подобие человеческих реакций и кое-какие сведения из прошлого. Они бор-мочут про колхоз, но ни один из них не спешит утром в сторону Матрёшина. А на съёмочной площадке они даже немного приходят в себя, что позволяет Кондакову снимать свой фильм. Непонятно также, что думает об этом всём сам режиссёр. Является ли он марионеткой? Сложно сказать, потому что он и его группа давно уже не заглядывали на огонёк. Мало того, они теперь даже жили у Леха.

— Бабушка Лукерья. — спокойно спросил Лён. — Лех кем тебе приходится?

— Племянник он мне. — с улыбкой объяснила Антонина.

Старая печально посмотрела на неё, потом снова повернулась к Лёну.

— Чего тебе, малой? — безразлично спросила она. — С тобой тоже скоро так бу-дет. И с девчонкой твоей тоже. И с ейной вон дочкой.

Она кивнула на молоденькую Лушку. Та с увлечением прихлёбывала чай с блюдечка.

— Как с ней бороться? — тихо спросил Лён.

Старуха ни на секунду не подумала, что он имеет в виду заколдованную Антонину.

— Никак. — кратко ответила она. И налила в чашку чаю. Рядом на столе в ста-рой сахарнице лежали конфеты, на тарелке — разрезанный рулет «Торнадо». Ру-летик этот что-то напомнил Лёньке.

— Зачем мы ей нужны?

Бабка вздохнула и отложила слишком твёрдую конфету. Шоколад был ей не по зубам.

— Когды я маненька была, ездила с батяней в город. — призналась она. — Там мы с Марькой видели такое место. Звери там всякие были в клетках.

Лён кивнул.

— У них в клетках нарисованы картинки. — продолжала бабка. — Как будто ле-то. А холодно так было, уже сентябрь. Вот батя и сказал: это чтобы они думали, что в своей стране живут. Вот и она сделала вам всем картинки. Будете жить в клетке.

— В зоопарке ходят люди. — напомнил Лён. — Они смотрят на животных. А тут кому морочить голову?

— Так мертвякова же невеста. — отвечала старая Лукерья. — Он и будет смо-треть. Ни в чём он не виноватый, давно уж помер. Как она его подняла из земли? А ты говоришь — бороться! Молчи уж, малый, ешь конфеты… С голоду подохнуть она нам всем не даст.

Лукерья встала и тяжело направилась к кровати. Антонина тут же захлопотала и накрыла старую бабку одеялом.

— Спасибо, Лушенька. — ласково сказала ей старуха. — Сходила б, что ли, погу-ляла.

Второй глюк куда-то испарился: весёлая старуха в нарядном переднике, ко-торая угощала их блинами.