— Бабусь, может быть, придёшь?

И кинулась к двери.

— Вас просит к себе на минутку Пелагея. — деревянным голосом обманщика проговорил засланный казачок.

— Она сказала… — Лёнька запнулся и быстро оглядел невзрачный наряд не-весты, — что у неё такие бусы есть. И кофточка ненадёванная городская.

Антошка взвизгнула от счастья и полетела, как стрела. А Лёнька следом.

— Туда, пожалуйста! — едва угнался за нетерпеливой Димкиной невестой Косицын. Антошка вообще отличалась резвостью.

— Куда? — она завертела головой в тёмном коридоре.

— Сюда! — проговорила непонятно откуда взявшаяся Наташа и оба бывших ученика коварно толкнули бывшую учительницу прямо на доски в глухой угол.

— Вы что, ребята?! — растерянно пролепетала Антонина, падая в руки дяде Саше.

— Мама-ааа! — белугой заревела Катька.

Глава 29. Западня

Свадьба явно была на мази. Порядком пьяный женишок опять состыковался с Нинкой, к великому неудовольствию Маниловны. Последняя сидела за столом, подперев толстой ладонью свисающую щёку и голосила песню. Зато все гости веселились. Водка убывала очень быстро.

— Чего творят, петлюры! — Леший с тревогой наблюдал, как драгоценное го-рючее проливается сквозь призрачные глотки и поливает равнодушную к спирт-ному землю.

— Ась? — откликнулась осоловевшая Клавдия. — Не будет, Леший, у меня те-перь внучков.

— А что так? — удивился слышавший разговор Виктор.

— Такое дело, Клавка, — сказал ей Леший. — каки уж детки. Каюк теперича де-ревне. По-нашему — финал.

— Вот любите вы, старики, покаркать про конец света. — отозвался Кондаков.

— А то сыграл бы, Леший, на гармошке. Знаешь, что? Сыграй такую жалист-ливую песню. — попросила Маниловна и сморщилась вся, приготовясь петь про несчастную любовь.

Леший растянул мехи и раскатил быстрое стаккато, и Маниловна грянула неожиданно голосисто, как на девичьих посиделках:

— Барыня ты моя, сударыня ты моя! — залихватски и хамовато подхватил деревенский гармонист.

Маниловна вошла в раж и продолжила частушки:

— Тень-тень — едрён пень! — согласился Леший.

— На столе стоит чернила, а в черниле два пера! — неожиданно вмешалась в дело Виолетта Егоровна. — Ты — налево, я — направо, больше нету ни хрена!

Любовь Захаровна Козлова охотно подхватила тему:

— Есть у рыбы чешуя! — раздался со стороны дороги скрипучий голос. — А у Сеньки ни…! Сенька по деревне скачет, два фига в кармане прячет!

К компании приближалась, раскорячившись в пляске, старая Лукерья. Она молодцевато ботала в землю старым валенком. И продолжила:

И старуха завернула далее такие матерные частушки, с такими эпитетами и сравнениями, что даже Леший хохотал до слёз. Заливались тонким смехом белоголовые близнецы Варюхи. Басом гоготал кузнец. Трясла по-цыгански тощими плечами пьяная в дым Любовь Захаровна Козлова. Деревня гуляла.

* * *

Маленькая Катька отложила в сторону надоевших кукол. Ей было скучно. Играть не с кем. Даже Пелагейка больше не приходит. Хоть и прозрачная, а всё-таки была подружка. Мама с дядей Саней и тётей Зоей сидят на веранде. Лёньке с Наташей тоже всё время некогда. Они обсуждают свои взрослые дела.

Она поднялась на ноги осмотрелась. Вокруг — никого. Киношники снимают где-то далеко.

За забором что-то тихо постучало, как будто палочкой о палочку.