Из машины доносились стоны. Но через забрызганные грязью стёкла не было ничего видать. Через верх лежали провода.

— Понятно дело! — мрачно прокомментировал участковый. — Откуда видеть им! Все боковые стёкла в грязи, даже зеркала забиты.

Второй водитель с искажённым лицом осматривал свой Комби. Не слишком хороша машина, да ведь своя!

— Чёрт их всех бы разобрал! — выругался он. — Думают, раз они на крутых тач-ках, так всё можно!

И тут они обнаружили, что забитые грязью номера — столичные!

— Господи помилуй! — сказал Семёнов и рванул на себя дверцу, предвари-тельно обмотав руку рубашкой. Внутри машины на рулевой колонке лежал и сто-нал злосчастный ассистент, двое суток назад посланный за продуктами. Весь СА-лон был засыпан макаронами, разорванными пакетами с крупой и прочими веща-ми, за которыми его посылали.

— Синягин! — ахнул Мазурович. — Где ж ты двое суток был?!

Тот не отвечал. Было ясно, что без скорой помощи тут не обойтись. И пере-пуганный помреж принялся звонить по сотовому. Благо, что отсюда сеть берёт сигнал. А из Блошек связи не было. Там даже телевизоры не ловили волну.

По прибытии скорой помощи и аварийной бригады Синягина достали. Уже на носилках он ненадолго пришёл в себя.

— Ничего особенно ужасного. — пробурчала врачиха Скорой. — Перебрал не-много, да ещё шок от удара. Повезло, могло бы хуже кончиться.

Медики были хмурыми. Летом автолюбители на природе становятся беспеч-ными. Вызовы следуют один за другим. На трассе словно все взбесились.

— Где ты был всё это время?! — кинулся к пострадавшему помреж.

— Ты не поверишь, Вова… — прошептал тот разбитыми губами. — Я заблудил-ся…

— Идите. — отогнала помрежа врачиха. — Он не может говорить. Сотрясение мозга.

Врачи уехали, а они остались с милиционерами составлять акты об аварии. Только по прошествии пары часов сумели двинуть дальше.

— Как можно заблудиться на прямой дороге?! — изумлялся Володя.

Они докатили до деревни и решили всё выяснить получше. Что же, выходит, парень блуждал на машине двое суток по просёлочным дорогам?

Вести настораживали. Да, неохотно говорили деревенские, мотался тут какой-то дурной на иномарке. Просил показать дорогу на Блошки. Ему показывали: ез-жай, мол, прямо, одна дорога! А он поедет и вернётся снова. И просит, чтобы сел с ним кто-нибудь и проводил. Сердились: что, мол, за дурак! Он опять укатит и сно-ва возвратится. Потом поехал в обход через Захариху. Ему говорили, что пустое. Через Захариху хужее. Выезжал на трассу, заправлялся топливом и снова в лес.

— А вы что не помогли! — рассердился Семёнов. — Всех делов-то на копейку, а гоняли человека!

Но толкового ответа так и не получили.

— Не пойдёт никто. — наконец неохотно ответила одна тётка. — Не знаю — врут, не знаю — правда, а говорят, что картуши снова появились.

— Иди отсюда, милый человек. — послала дядю Сашу какая-то старуха. — Сами не знаете, во что ввязались. Креста на вас нет!

И больше никаких пояснений. Все в деревне отворачивались, едва к ним при-ближались с расспросами.

— Последняя попытка. — проворчал дотошный участковый, который привык по своей работе к такому запирательству. И они направились в деревенский магазин.

— Ступай-ка, Лёня, — посоветовал Семёнов.