Высвободив курицу, оба удалились. Была идея заглянуть ещё и к близнецам Варюхам.

— Подожди, тут требуется хитрость! — остановил Наташу Лён. — Так просто они могут не открыть. Надо принести подарок.

Прибежав домой, оба миновали загоравшую на одеяле Зою. За верандой что-то колотил, пилил и резал дядя Саня. А напротив, около домика бабки Евдокии шла вовсю возня и беготня. Сама она с довольным видом вышла за калитку, оста-вив позади себя всю рабочую группу, нещадно топтавшую траву в её запущенном многие годы огороде. Бабка Евдокия направилась было к Лукерье.

— Баба Дуня! — окликнули её.

По заросшей муравой дорожке к ней спешили свободные от работы на сего-дня молодая исполнительница роли фермеровой жены и пожилая костюмерша Виолетта.

— Баба Дуня, скажите, куда за ягодами пойти? — спросили женщины.

— Какие ж ягоды, мои хорошие? — удивилась бабка. — Ещё не время. Земляника-то поспеет через две недели.

— Ну-уу! — протянули разочарованно женщины. И тут же придумали новую идею:

— А если листьев набрать для чая?!

— Ступайте, голубки. — согласилась бабка. — Только в эту сторону идите. Там нет болота, места сухие.

Она махнула рукой.

— А мы знаем, в другую сторону нельзя ходить. Там Бермудский треугольник. — отвечали женщины.

Они ушли, а бабка Дуня смотрела вслед им и смеялась. Это ж надо: Бермуд-ский треугольник!

Она обернулась. У калитки стояла бабка Луша. И холодно смотрела на своя-ченицу.

— В дом не входи. — сказала она. — У меня над косяком иконка остробрамская.

— Не думай, не пойду. — усмехнулась Евдокия и оглянулась.

— Лех приходил. Сказал, что ждёт тебя. — сухо произнесла старуха. Все свои рубленые фразы она произносила чисто, без обычного матерка.

— А чего не подождал меня?

— Я не советчица Леху твоему. — ядовито отвечала Луша. — Говорит, что дом стеречь должон.

Евдокия снова оглянулась и прислушалась. Острыми глазами она обшарила семёновский забор и густо росшие за ним заросли одичавших многолетников. Улица на удивление была пуста. Лукерья всё не уходила от калитки и молча про-должала ждать. Тогда её свояченица повернулась и пошла, сопровождаемая враж-дебным взглядом.

* * *

— Виктор, тебя Борис зовёт чего-то. — бросил поздно вечером один из техни-ков, пробегая мимо.

— Сейчас приду. — отозвался тот, прервав на минуту беседу с Семёновым о в видах наживки и особенностях лова подлёщика на Волге.

— Ну, что? — спросил он, забираясь в передвижную монтажку в недрах трей-лера.

— Ничего не понимаю, — отозвался едва освещённый приглушённым светом оператор. — Смотри сюда.

Он указал на монитор.

— Ты помнишь, как сегодня погас свет? Мы потом переснимали дубли, но тол-ку никакого — Марианну как заело. Бревно и то было бы одушевлённее.

— Ну, помню. Что ж такого? Она так выложилась в первом дубле, а тут такая идиотская накладка с этим светом. Придётся переснимать в другой раз.

— Не придётся. — ответил Борька.

— Что значит?

— Смотри внимательно. Я прогоню покадрово.

На экране виднелась неподвижная Марианна. Едва заметными рывками она приближала руку к воде в кадке. Борис немного прибавил скорость. Вот рука де-вушки погрузилась в воду.