Продираясь сквозь кусты, он обнаружил доказательство того, что старики не врали. Заросли скрывали разбросанные перья, в которых Лён без колебаний при-знал вчерашнюю пеструшку, освобождённую из колючего плена. Кто тут браконь-ерит?

По застеклённым окнам сразу узнавалась веранда семёновского дома. А он крайний. Если взять немного влево, то можно сразу выйти на дорогу. Лён так и сделал. Спустя немного времени, весь изодравшись среди одичалой малины, он выбрался к заросшему густым люпином рву. Тот давно не чищен и поэтому не выполнял своего предназначения — защиты от пожаров. По торчащему на его краю игрушечной избушке, Лён понял, что вышел правильно. Рядом с этим оберегом должны валяться останки куриного шейха, растерзанного картушами.

Лён невольно глянул внутрь избушки. За грязненьким стеклом лежала на боку давно погасшая лампадка. А в день приезда она горела и хорошо была видна во тьме. Но у Лёна не было с собой ни спичек и ни зажигалки. Да, может, не так её положено зажигать.

Он выбрался на дорогу и пошёл, прислушиваясь и оглядываясь. Всё здесь бы-ло совсем не так, как ночью — ничего ужасного. Но, если картуши не миф, то день для них не страшен.

Вот, приблизительно отсюда они и перенеслись с Наташей. Сейчас около двух часов. До вечера он всяко обернётся. Лён сосредоточился. Привычное сияние возникло сразу. На мгновение исчезли звуки. И тут же оказался в темноте. Значит, на Селембрис ночь. Высоко над головой в лунном свете, как тогда, смыкались бе-резовые кроны. И на краях узорчатой листвы красиво серебрился лунный свет.

— Свет Дивояра! — и под пологом леса послушно вспыхнула иголка. Так, кар-тушей нигде не видно. И это скорее хорошо, чем плохо.

Деревня утопала в темноте. Если бы не яркий свет луны, здесь царил бы не-проглядный мрак. Лён растерялся. Он как-то не подумал, что будет делать в селе-мбрийских Блошках ночью. Можно, конечно, выскочить отсюда. Но это он всегда успеет сделать.

В окнах семёновского дома едва теплился свет. Как и тогда, в деревне явно не имелось электричества. Лён потушил иголку и пошевелил калитку в свой дом. Вернее, в дом Семёнова. Он удивился: оказывается, здесь незаперто, только наки-нута верёвочная петля на столбик. И так прошёл внутрь палисада.

— Кто там? — раздался голос за окошком.

— Я заблудился. — соврал разведчик. — Мы тут приезжие, я местности не знаю.

— Входи, не заперто. — беззаботно отозвался женский голос.

Ночью и не заперто?!

Лён толкнул дощатую дверь в сени и вошёл. Внутри было темно, как у каша-лота в брюхе. Но тут же скрипнула легонько дверь и в проёме показалась рука со свечкой.

— Где ж тебя, сердешного, носило?

Удивительно, но голос был не старым.

— Мам, кто там? — раздался детский голос.

— Какой-то городской по лесу заблудился. — ответила молодая женщина, впу-ская Лёна.

Она посветила свечой ему в лицо.

— Откуда будешь?

— Из Нижнего. — быстро ляпнул он.

— Из Нижнего Тагилу? — удивилась женщина. — Эк занесло тебя! Ну заходи уж, коль явился.

Лён быстро огляделся. Впрочем, трудно что сказать так сразу. Планировка у пятистенков однотипная. Из второй комнаты вылезла девчонка в застиранном платьишке. Любопытно пяля на гостя огромные глазищи, она не забывала засу-нуть в рот кулак.