|
Представьте себе, поначалу не было ничего! Была лишь какая-то Бездна. И в этой Бездне кружили мысленные образы. Между ними не было ни-какого взаимодействия. Как сейчас открыто в науке, эти мысленные образы по-рождала фантазия авторов в реальном мире. Они писали книжки, люди их читали. Потом в ночных снах всё это им снилось, потому что страх (это не я так думаю, это говорит наука!) есть первичная эмоция, определяющая сознание. Фантомы, порождённые этими снами, и витали в Бездне. Но сама Бездна ещё была холодной. У нас до сих пор происходит много споров среди Учёных Трупов, но большинство склоняются к тому, что у Бездны был Творец. Его звали Эдгар Алан По! А потом произошло то, что назвали Большим Взрывом. Конечно, это всё условности! Но Большой Взрыв был следствием рождения кинематографа. Первичное прост-ранство стало стремительно эволюционировать. Поначалу была одна большая каша, но потом стали выделяться жанры. Ну ладно, что-то я на ночь глядя забол-тался. Давайте расходиться по бивакам. Неплохо бы отдохнуть. Завтра сюда явит-ся большая и весёлая компания. Ребята, вы так ничего и не поели?
Виктор с сомнением понюхал потрёпанный пирожок. — Мне кажется, что он несвежий. — Естественно! — отозвался Труп. — Это всё с могилок. Но, уверяю вас, это луч-шее, что я могу вам предоставить. По крайней мере, продукт из вашего мира. У нас неплохо налажена система импорта. Кстати! Он вскочил и раскрыл дверцы бара. — Так и думал! У нашего магната тут припрятано для вечеринки пиво! Ваша сентиментальность для нас служит источником всяческих жизненных благ! Какая прелесть! Алкоголик умирает, а его друзья торжественно ставят на могилку стоп-ку или открытую бутылку пива! Типа, спи спокойно, брат-алкоголик, всё твоё с тобой! «А в самом деле, — подумал режиссёр, — чего такого? Нормальные ребята, эти трупы, всё у них, как у людей. Ну будет небольшая диарея, зато наемся.»
Против ожидания, апартаменты на верхнем этаже выглядели весьма неплохо. Хотя постель вся и заплесневела от сырости, но обстановка в целом выглядела очень элегантно. Крутой ампир. Борис неторопливо расхаживал по ковру перед камином. Сам камин, понятно, лишь имитация, зато придаёт солидность и весомость фанерным декорациям ВТО-рого этажа. Оператор на время прекратил съёмки. Следовало поберечь место для более занятных кадров. Виктор запаздывал — после пирожка ему срочно понадобилось пробежаться по природе. Борис уселся в кресло у стены и стал терпеливо ждать начальство: тре-бовалось кое-что обсудить. За окнами остервенело лаяли пиявки. Он был погружён в столь глубокую задумчивость, что не сразу понял, что за спиной что-то происходит. Ветхие парчовые обои разъехались, как мокрый кар-тон. В образовавшиеся щели просунулись костлявые конечности, с которых сви-сали остатки ржавой цепи. Руки всё росли, вытягивались, всё приближались к спинке кресла. Дыра всё расширялась. Борис не сразу понял, что его схватили. Очнувшись от своих размышлений, он осознал, что на его горле сомкнулись две костлявые руки. Они сжимали паль-цы, впивались в гортань и не давали крикнуть «помогите!». Борис отчаянно забил-ся, он заколотил ногами по ковру в надежде, что Дикий Труп услышит и прибежит на помощь. Ковёр глушил все звуки. Оператор с досадой мысленно ругнулся на эту нелепую в условиях картонных декораций показную роскошь. Он начал су-дорожно извиваться, ногами сгребая тяжёлый от промозглой сырости ковёр.
* * * Виктор затаил дыхание и вышел под мрачные, нависшие ветвями ивы. «Не стоит далеко уходить от дома.» — подумал он. По сумрачной земле, в неярком свете сделанных из пивных банок фонарей, угрожающе извивались сухие оборванные корни. Вокруг валялось множество об-ломанных ветвей, сухих, истлевших листьев от венков, рваных ленточек со сле-дами серебрянки, осколков от бутылок, акцизных марок, этикеток, кольереток. |
