На рассвете Кондаков немного задремал, но вскоре его и Борьку разбудили:

— Кончайте дрыхать, мон ами! — флуоресцируя белками, растряс их неугомон-ный Дикий Труп. — Надевайте фраки и айда на волю!

— Зачем? — сонно потянулся Кондаков.

— Ну ты даёшь, майн херц! — протрубил в дверях магнат. — Сегодня вся Труп-ляндия гуляет.

Все вместе они направлялись на стадион. Предстояло грандиозное празд-нество. Финал недельного загула. Вся ПВТ готовилась справлять День Единения. На шоу будет присутствовать сам Президент.

К гигантскому строению со всех сторон стекалась публика. Гремели оркест-ры, строем маршировали молодые трупики в доломанах, высоких шапках, потря-сая крашеными серебрянкой палками с пучком чёрных лент.

Подкатывали роскошные лимузины, сплошь в венках. Из них выбирались элегантные трупы во фраках с моноклями и в перчатках, слегка тронутых могиль-ной плесенью. Они подавали руки дамам с длинными зубами и бледными щеками.

— Вампиры. Первая волна стокеровского аристократического стиля. — почти-тельно прошептал Дикий Труп.

На входе чинно стояли вурдалаки с лиловыми мордами и тусклыми глазами. Они принимали от входящих билеты. Никаких драк перед турникетом, никакой давки. Всё чинно, аккуратно, пристойно.

— У нас спецразрешение. — солидно провозгласил Дикий Труп, ничего не предъявляя. Его и всю компанию пропустили без всяких возражений. Виктор с Борисом только подивились.

— А вы что думали? — узнав об их сомнениях, поведал Гид. — Здесь всё без обмана. Да никому билеты эти не нужны, обыкновенная имитация вашего поряд-ка. Но важен сам процесс! С тех пор, как мы все почувствовали себя гражданами ПВТ, мы обрели сознание и дух прогресса!

— Конечно! — подтвердил магнат. — Безалаберность в гуще социума порождает нестабильность. Кто же пойдёт на стадион, если нет гарантии сохранности?! Те-рять руки-ноги можно только законным путём. Всё, как у вас!

Стадион шумел тысячами глоток. Трибуны полоскали флажками, завывали множеством дудок, заглушавших бравурный марш из громкоговорителей. Рос-кошь этого стадиона, равно, как и его размеры, ни в малейшей мере не напоми-нали скромный монстродром в Мурдерберге. Красивые посеребрённые оградки отделяли зрителей от поля. Деревянные садовые скамейки с надписями «покра-шено» чередовались с рядами кресел, напоминающих дизайном обстановку рес-пектабельного крематория.

— Кому что привычнее. — объяснил Борису Гид. — У нас никого не обижают и не попрекают происхождением. Хоть ты в канаве помер, хоть в фамильном замке.

Борис вертелся со своей камерой. Трупы охотно позировали. Стоило напра-вить на них объектив, как они тут же переставали замечать людей, зато начинали оживлённо вертеться, размахивать флажками, свистеть, вопить, подпрыгивать. Как только камера оставляла их, они тут же умолкали и лишь умилённо смотрели на Гостей.

Раздался заунывный гул колокола. Его низкий, дрожащий звук поплыл над стадионом, как пелена, поглощающая звуки. Все крики на трибунах, все свисты, гудение рожков — всё прекратилось. Замерли флажки. Все трупы встали. Ничего не понимая, Гости тоже поднялись. Борис торопливо водил видоискателем по по-лю.

— Туда смотри. — шепнул ему Аристократ и указал на медленно раскрываю-щиеся створки больших ворот. Оттуда торжественно выезжала группа мотоцик-листов. Трибуны глухо загудели. Следом за мотоциклистами выехали два оди-наковых открытых катафалка. В одном из них с поднятой рукой стоял высокий, необычайно бледный человек.