Или, возможно, — тут она отвлеклась от птиц и животных — это футбольный мяч; он знает, ей очень хочется такой мяч. Это не могут быть сногсшибательные футбольные гетры в красно-жёлтую полоску, о которых она всегда мечтала; о них она ему не говорила.

А вдруг… а вдруг это будет велосипед, новый велик?!

«Не будь такой глупой, Хармони», — сказала она себе, надела Не Будь Такой Глупой, Хармони гримасу (словно почувствовала очень неприятный запах) и соскочила с кровати.

Физиономия Рэкса Рафа Монти, как всегда, ничего не выражала.

После завтрака мистер Паркер, по обыкновению, уехал в свой офис, в город. Глядя на прощающихся братьев, Хармони снова подумала о том, как они непохожи — Морской Лев и Серебристый Гризли. Одного она опять увидит вечером, другого… неизвестно когда. Возможно, что и никогда. Она вдруг почувствовала, как у неё сжалось сердце.

— Я хочу, чтобы дядя Джинджер не уезжал, — тихо сказала она Рэксу Рафу Монти, лежащему кверху лапами у неё на коленях, — я хочу, я хочу, я хочу.

Должно быть, губы у неё шевелились, потому что Гризли усмехнулся и сказал:

— Опять желания, Хармони?

Хармони почувствовала, что краснеет, и была рада, что Голубка упорхнула чистить свои пёрышки, а Сиамка выскользнула, чтобы поглядеться в ближайшее зеркало.

Джинджер, увидев её румянец, сменил тему:

— О, кстати, я приготовил для тебя небольшой подарок! Не бог весть что, но может помочь. Схожу наверх, возьму. Так или иначе, я должен собрать вещи и отправляться, мне предстоит довольно долгий путь.

И он вышел своей медвежьей, вразвалку, походкой.

Хармони замерла, скрестив пальцы на обеих руках. Кто не любит получать подарки! Но она всё больше и больше чувствовала, что этот подарок будет каким-то особенным. «Небольшой», — сказал он, значит, не велосипед. Может быть, часы — электронные, на толстом кожаном ремне, а не пустячное маленькое украшеньице, как у Сиси-дурочки. Или, может, это такая ручка, которая пишет шестью разными цветами.

Дядя Джинджер спустился вниз. В каждой руке он нёс по чемодану, которые погрузил в ожидавшее его такси. Затем позвал:

— Хармони!

Хармони выбежала на улицу, раскачивая за мягкую лапу Рэкса Рафа Монти.

— Да, дядя Джинджер?

— Вот, это для тебя. Ну, теперь пойду разыщу твою маму и Мелоди, чтобы попрощаться, и поеду.

Хармони посмотрела на тонкий невзрачный конвертик. «Деньги», — подумала она, и волна разочарования нахлынула на неё. Хармони не была корыстной, и ей не пришло в голову, что в маленьком конверте может оказаться крупная банкнота. Она просто чувствовала, что деньги — это безличный подарок, а ей хотелось какую-нибудь вещь, любую, пусть самую простую (забудем о часах и велосипедах, бог с ними), лишь бы эта вещь напоминала ей о большом человеке, который в эту минуту выходил из дома с мамой и сестрой. А тут деньги!

— Большое спасибо, — сказала она, стараясь скрыть разочарование.

— Что ты получила, Харм? — спросила Мелоди и покрутилась перед сестрой, чтобы продемонстрировать своё новое платье.

— Открой конверт, Хармони, дорогая, — проворковала мать. — Как же ты благодаришь дядю Джинджера и не знаешь за что?

— О, это не важно, — быстро сказал дядя Джинджер и подмигнул Хармони так, чтобы другие не видели. — А вот я должен вас благодарить за приём, за заботу. Вы были так добры, и мне очень понравилось у вас. — Он сгрёб Голубку и Сиамку в свои медвежьи объятия.

Потом повернулся к Хармони, но девочка только протянула ему ладошку.