– Залпом, – приказал я, подхватывая с блюдца хлеб и сало.

Хафл заторможенно кивнул и механически опрокинул содержимое стакана в глотку. Проглотив свою порцию жгучего напитка, я дождался от хафлинга долгого сиплого выдоха и тут же сунул ему в пасть заедку, с интересом наблюдая, как меняется выражение краснеющего лица этого «великого мага». Вот он запунцовел, выпученные глаза налились кровью, но… жуёт, не плюётся. Уже хорошо…

– Драххов огонь! Это… что это было?! – прожевав хлеб с салом, не хуже меня прохрипел Падди, когда его физиономия уже почти вернула свой нормальный вид, а горящий язык вновь смог ворочаться.

«Перцовый гон в две трети. – Я улыбнулся приятелю во все имеющиеся сорок зубов, и тот, прочитав мой ответ на грифельной доске, передёрнул плечами. – Понравилось?»

– Иди ты к Многоликому! – отшатнулся Падди.

Я ухмыльнулся и указал бедолаге на двухпинтовую кружку с молоком, стоявшую на том же подносе. Тот покосился на меня, осторожно взял её в руку, принюхался к содержимому, вздохнул и надолго присосался к спасительной жидкости. Ну что ж, эксперимент можно считать удавшимся. Точнее, эксперименты.

– Успокоился? – спросил я хафла, когда тот вернул опустевшую кружку на стол и со вздохом откинулся на спинку стула. Падди бросил на меня недовольный взгляд, но, промокнув платком всё ещё слезящиеся глаза, всё же нехотя кивнул. Хорошо… я вновь взялся за грифельную доску, и струйки мела побежали по её поверхности: «Не обижай моих гостей, Падди. Прошу как друга».

– Я… – вскинулся было хафл, но наткнулся на мой взгляд и, сгорбившись, махнул рукой. – Постараюсь.

«Не надо стараться, – я покачал головой. – Просто не обижай. Они мои гости, значит, я обязан их защищать, пока они живут в моём доме. Не заставляй меня делать выбор между нашей дружбой и их защитой».

– Гости? Они работники, – буркнул хафл, и я не сдержал вздоха.

Вот ведь… не думал, что внук старого Уорри подвержен общим стереотипам местных жителей. А ведь я тоже был наёмным работником, даже хуже – подёнщиком. И даже не у самого Падди, а у его младшей сестрёнки. И не замечал со стороны хафла такого отношения… да его и не было! Так почему сейчас вылезло?! Ла-адно. Потом разберёмся.

– Не работники, – рыкнул я. – Помощники. Гости. Денег я им не плачу.

– Э? – Падди явно удивился. Смерил меня долгим взглядом, после чего перевёл его на хеймитов, уже отсмеявшихся и теперь с интересом наблюдающих за метаморфозами хафла. – Как так?

– А зачем нам деньги? – накручивая локон зелёных волос на пальчик, пожала плечами Агни. – Тяжёлые бесполезные кругляши. Магия лучше.

– Да какая здесь магия? Откуда?!!! – не вынес издевательства Падди, но, прооравшись, устало сгорбился и почти прошептал: – Не понимаю.

Хеймиты переглянулись, и Бран вдруг махнул рукой.

– Ладно, Луф. Прекращай, а то обожрёмся, – проговорил он, и синевласый, согласно кивнув, щёлкнул пальцами.

По залу словно свежий ветерок промчался. Падди даже плечами передёрнул, но тут же замер и, потянув носом воздух, будто бы к чему-то прислушался. Секунда, и хмурые морщины на лбу задумавшегося хафла расправились, а в глазах зажглось понимание.

– Эмоции! – воскликнул он. – Вы влияли на наши эмоции! Но зачем?

– Не «наши», а твои, – ткнув пальцем в Падди, ухмыльнулся Луф, но осёкся под взглядом Брана.

– Сила эмоций подходит нам не хуже силы природы, – проговорил черноволосый «предводитель» четвёрки хеймитов.