Падди тяжко вздохнул.

– Обсидиан, сестрёнка, очень непослушный материал, – пробормотал он, всё так же глядя в никуда. – Теоретически очень полезный в артефакторике, как почти идеальный стабилизатор, способный выравнивать потоки самых разных сил, но предельно тяжёлый в обработке. Нет, обсидиан совсем не прочный, наоборот, он очень хрупкий из-за внутреннего напряжения и наполненности энергией создавшей его магмы, и в этом проблема. Обсидиан даже шлифовать следует с предельной осторожностью, чтоб не треснул и не раскололся. Об огранке и придании какой-либо правильной геометрической формы, кроме разве что шара, и вовсе речь не идёт. Но именно форма шара нам, артефакторам, не интересна. Слишком маленькие контактные площади и… Впрочем, это уже неважно. Совсем неважно. М-да…

Падди бросил взгляд на лежащую на столе пуговицу и тяжко-тяжко вздохнул. В унисон с Дайной.

– А что важно-то? – буркнула нахмурившаяся Фари.

Но ответ последовал не от её братца, а от моей гостьи. Она выбрала из вороха артефактов некий механизм и, щёлкнув его по шустро закрутившемуся маховику, сделанному из какого-то зелёного полупрозрачного камня, положила зачарованную вещицу рядом с пуговицей моего производства. Разноцветное содержимое двух колбочек, соединённых с осью крутящегося маховика тонкими жгутиками проволоки, взбурлило, и закреплённая под ними стеклянная линза засветилась не ярким, но очень ровным, отчётливо видимым жемчужным светом.

– Вот это – ювелирный монокль, он служит для поиска дефектов в драгоценных камнях. В левой колбе находится ртуть, в правой – алхимическое золото. Вместе они стабилизируют… эм-м… выравнивают пульсирующий поток энергии от маховика-накопителя. Проволока, соединяющая их с маховиком, сделана из платины. Сам маховик выточен из лиамского змеевика. Общая стоимость материалов, пошедших на изготовление этого артефакта, – около пяти франдоров. Это не считая стоимости линзы и работ по зачарованию. И все эти детали, кроме линзы, разумеется, теоретически может заменить один правильно зачарованный обсидиановый кубик объёмом в зерно, заключённый в серебряную проволоку, соединяющую его с линзой, – проговорила Дайна лекторским тоном.

Я почесал затылок.

– А пять фр-ркхандор-ров – это сколько? – выдавил я.

– Примерно четыре соверна, – задумчиво протянула Фари, не сводя взгляда с пуговицы. – А этот шарик обошёлся мне в пару панов. Гры-ым…

– Не-не-не! – Я аж руками замахал на мелкую, только бы не слышать того, до чего она додумалась. – Ни за что!

– Но почему? – сложила бровки домиком белобрысая зараза. Хорошо ещё, Падди, выпавший было из разговора, вовремя очнулся.

– Грым прав, Фари, – кивнул он. – Торговать ЭТИМ без солидного прикрытия не стоит.

– Согласна, – решительно кивнула Дайна. – Маги вообще конкурентов не любят. А уж артефакторы… нас убьют раньше, чем мы хотя бы десяток «цацек» продадим.

– Цацек? – не понял хафл.

– Грым так артефакты называет, – сдала меня орчанка, и Падди зло прищурился. Ну да, алхимик же, а без них какие могут быть артефакты? Из чего?

– Так, может, деда спросим? Он точно поможет и с прикрытием, и с торговлей! – вскинулась Фари, которой возможная прибыль явно не давала покоя. И я её понимаю. Сам с удовольствием поучаствовал бы в таком деле. Это ж какие деньги можно срубить! Артефакты-то дешёвыми не бывают по определению!

– Придётся, – вздохнул Падди и вдруг недовольно фыркнул. – Но с ним же делиться надо будет!

– И со мной тоже, – неожиданно промурлыкала Дайна и, продефилировав мимо нашей удивлённой компании, грациозно опустилась в кресло.