– Не надо, – мямлю я, коснувшись его плеч, и неловко отхожу в сторону. Под подошвами кед хрустит стекло, а за мной тянутся липкие розовые пятна.

Сойер пристально смотрит на меня, Скарлетт лепечет, что за пару минут расправится с бардаком. А моя мама зовет меня из гостиной, чтобы я показала Хэнку колесо и одну из чирлидерских кричалок.

Глава 17

Этой ночью я плохо спала. Проснувшись за час до будильника, сразу же побежала к корзине с грязным бельем, чтобы проверить, есть ли на джинсах следы клубничного мусса. Они на месте, а значит, что вчерашний вечер не был сном.

Сойер сказал мне три самых главных слова.

Без лишних страхов и раздумий я собираюсь в школу и выхожу раньше времени. Чувство, будто я не ходила в школу не пару дней, а несколько недель.

Оставив машину на парковке, я иду к стадиону и принимаюсь вышагивать туда-обратно вдоль входа в мужскую раздевалку. На улице сегодня прохладно, и я надеюсь, что Каллум не задержится.

Парни из команды «Северных звезд» потихоньку появляются наперевес со спортивными сумками.

– Доброе утро, – здоровается Уилл. – Слышала, что все занятия на сегодня отменили? Поступило сообщение о том, что кто-то планирует повторить «Колумбайн»[21] в Ноттингеме.

– Ты серьезно?

– Ой, нет, прости, я был на эмоциях и случайно соврал. – Запрокинув голову, Уилл громко смеется. – Вот что называется «невинная ложь», а не обвинения другого человека в шантаже, идиотка.

– Если считаешь шутки про «Колумбайн» невинными, то иди к черту, необрезанный! – отмахиваюсь я, надевая капюшон на голову.

К моменту появления Каллума мои пальцы на руках и ногах превратились в ледышки, а губы онемели от холодного ветра.

– Я уже начал забывать, как ты выглядишь. С возвращением в школу, Райли-Майли.

– Надо поговорить.

– Я занят. После тренировки.

Каллум захлопывает дверь в раздевалку перед моим носом. Я дергаю за ручку – заперто или он просто держит ее с той стороны.

– Кретин, – вырывается у меня, и я раздраженно ударяю кулаком по двери.

Я сижу на трибунах всю тренировку, под конец которой окончательно замерзаю и слышу стук своих зубов. На поле у Каллума даже слишком хорошее настроение. Популярность и благоговейное уважение парней снова при нем, достаточно ли он доволен вновь обретенной стабильностью, чтобы навсегда оставить меня в покое?

После завершения занятия парни постепенно выходят из раздевалки, а Каллум все не появляется. Знает, что я жду его, поэтому медлит.

Спустя вечность я не выдерживаю и захожу. Внутри тепло, в нос бьет запах дезодорантов и пота. Прохожу вдоль ряда шкафчиков, слыша отголоски обсуждений предстоящего матча.

Раздается знакомый смех, и я прибавляю шаг, сворачивая за один из металлических рядов.

Заметив меня, полураздетый Уилл замолкает. Каллум, в одном лишь повязанном на бедрах полотенце, выглядит таким довольным, словно я не иду к нему, а ползу на коленях.

– Уилл, не оставишь нас? – прошу я.

– Я еще не оделся.

– Оденешься по пути, – бросает Каллум, не отрывая взгляда от моего лица.

Чертыхнувшись, Уилл забирает вещи и громко хлопает дверцей шкафчика, показывая, что обиделся.

– Ну, я тебя слушаю.

Задрав руки, Брайт демонстративно потягивается. Идеальный пресс, который словно отфотошопили, совершенно не пробуждает бабочек в моем животе. Я чувствую лишь желание вцепиться в его голову и трясти, пока там не наладятся настройки.

– Я насчет нашей сделки.

– Не понимаю, о чем ты.